в бесконечности чудо-образов
невидимкою сеет время
что-то вечное с сумки-облака
рассекая безбрежность лемехом
прорастают на лицах трещины
забиваются горла ватами
и идут похищать бога-женщину
ранним утром волхвы с лопатами
разбоченясь и разухабястясь
поднимает ярило тело
над останками счастья-радости
над невинными «я хотела»
Разрезая лёд сталью коньков, мы с другом разбивали парней с девчонками, кто держался за руки, резко проезжая между них. Мы так проверяли их на крепость любви. Никто не выдерживал нашей внезапной проверки, все расцеплялись.
И вот однажды моя подружка взяла меня за руку. А я даже испугался, хотя мы были не на катке, но меня что-то все-равно давило сзади. Я держал ее за руку, мне было хорошо, но я не хотел этого, потому что я знал, что кто-то обязательно нас разобьет. Я сам вернусь из прошлого и разобью нас. Я отдернул руку. Подружка обиделась, но я не стал ей ничего объяснять.
На самом деле я не этих людей разбивал, а я разбил в себе что-то. С тех пор я боялся брать свою девушку за руку. Это была какая-то странная метафора моей дальнейшей жизни. Она стала выплывать не сразу, а через много лет. Эта чепуха стала мне мешать. Я стал придерживаться дистанции со своей подружкой. Боялся к ней близко подходить. Мне все чаще и чаще начинало казаться, что кто-то прокатится на коньках между нами.
— Надо вернуться в подростковый возраст и переиграть эту ситуацию! — сказал мне психолог.
Я нашел машину времени, вернулся на каток и… упал и сломал руку. Больше на коньках я не катался никогда, но и фобия, что нас с подружкой могут разбить, прошла.
(с) Юрий Тубольцев
— Такое никогда не придёт в голову марсианина, — сказали марсиане, увидев черный квадрат.
— Нет, Гугл это не поймёт! — сказал обезьяне Дарвин, и обезьяна послала свой стих в марсианский интернет.
Марсиане переписали математику стихами и им стало не интересно общаться с людьми.
Этой ночью чёрный квадрат Малевича сольется с чёрными квадратами марсиан и наши цивилизации объединятся.
Чёрный квадрат — это движение марсианских умов.
Чёрный квадрат — это марсианская шахматная доска, на которой играют черными фигурами.
С Марса хвосты людей не так видны, поэтому марсиане рисуют нас с коротенькими хвостиками.
Чёрный квадрат — это кредитная карточка марсиан, которая сбрасывает со счетов марсианские деньги, которые на Земле никому не нужны.
— Жители Земли рисуют черные квадраты, а потом их пересматривают, перепересматривают и еще раз пересматривают, — так определяют Марсиане Землян.
— Черный квадрат — это острое проявление человечности, — считают Марсиане.
Черный квадрат — это надпись «все возможно» на марсианском языке.
На Марсе каждый понедельник эмитация собаки лает на Читать далее
Иконостас уже не вмещается в душу
Всё вроде правильно, красиво, но как-то не прёт
видеть его ежедневно и проповеди слушать,
и уюта от него и комфорта как в подземке метро
Грустно, печально и обидно что-то
Жду уже вторую вечность, а тебя всё нет и нет
Хочется выкинуть этот иконостас к чёрту,
И на его месте разместить твой портрет.
Читал тут намедни с ребёнком русские сказки, это оттуда у меня слово «намедни» появилось. Начали с «Колобка», а после чтения, как и просила детская педагогиня, я стал вопросы задавать, для закрепления материала. «Вот что ты, доченька, поняла из этой сказки?» — спрашиваю. «Ничего не поняла» — отвечает. «Ну как не поняла? Если бы Колобок не сбежал от своих бабушки с дедушкой, его бы лиса не съела… Нельзя убегать из дома!». Дочка подумала и сказала: «Если б он не сбежал, они бы сами его съели. Для чего его бабушка испекла-то? А так он хоть по лесу перед смертью погулял, зверюшек разных увидел…». Тут задумался уже я. Перечитал сказку ещё раз, уже для себя. Действительно, логики никакой — дед, судя по всему, проголодался, послал бабку в сусеки, та наскребла муки вперемешку с пылью и испекла на обед Колобка. И только они хотели его сожрать, как он в окно прыг и покатился, покатился, ну а дальше вы знаете. Мораль-то понятна: тяга к свободе ничем хорошим закончиться не может, это первое, второе: хочешь есть – закрывай окна, а вот почему половина леса разговаривает с хлебобулочным изделием…
Взял другую сказку, всем известную «Курочку Рябу». Там нет ни колобков, ни кулебяк, там одно яйцо. Правда, из золота, которое «…дед бил, бил — не разбил, баба била, била — не разбила, а мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось… Дед и баба плачут…». «А чего они плачут?» — дочка спрашивает: «Что яйцо разбилось? Так они сами его разбить хотели. Мышка помогла только хвостиком своим…» Я опять задумался. «Понимаешь,» — говорю: «Ксюшенька… Яйцо это символ жизни, символ солнышка. Разбилось яичко это как погасло солнышко — жизнь кончилась и все умрут…». «Это, папа,» — отвечает дочка: «Уже и не сказка совсем, а хоррор какой-то…». Выбросил я «Курочку Рябу» в мусорное ведро, покопался на полках, нашёл «Крошечку-Хаврошечку». С детства помню, что сказка добрая и хорошо кончается, но на всякий случай решил сначала про себя прочитать, благо она короткая. И что? Говорящая корова бедной сироте помогала-помогала, по хозяйству за неё всё делала, пока сиротинушка Хаврошечка отдыхала и в итоге животное за это зарезали. То есть корова добрые дела делала, а её на мясо, что б неповадно было. «Крошечка-Хаврошечка» ушла вслед за «Курочкой Рябой», а я пошёл остальные сказки перелопачивать. Включил дочке мультик про «Простоквашино», там вроде придраться не к чему, сам книгами обложился, интернет включил, ищу сказку нормальную, что бы прочитать и никаких вопросов. Что бы добро победило, зло наказано, все живы и безо всяких хлебо-булочных и яично-говяжьих приключений.
«Буратино» я отмёл сразу, с современных Читать далее
Как-то, наводя порядок в письменном столе, я обнаружил листочек, на котором было написано моим почерком «Я убил человека». А у меня как раз был друг графолог. Я сразу понял, что графолог подделал мой почерк и подсунул мне это признание.
— И часто ты подделываешь чужие почерки? — спросил я у графолога.
— Да ты что, никогда, зачем? — удивился графолог.
— А кто подсунул мне листочек с надписью «Я убил человека»? — негодовал я.
— Да ты что? Никогда! — еще больше удивился графолог.
— Ну, если бы ты захотел, ты бы мог подделать чужой почерк? — спросил я.
— А может, у тебя есть еще друзья графологи? — спросил графолог.
— Нет и не будет! Я с графологами больше не дружу! — сказал я и бросил трубку.
Прошли годы, у меня появилось много новых друзей, но этого графолога мне как-то не хватало.
— Привет! Давай помиримся! Только признайся, это ты тогда надо мной подшутил, написав признание в убийстве? — спросил я у графолога.
— Слушай, я тогда сразу понял, что иногда главное — написать первую строчку романа. Возможно, твое «я убил человека» — это концептуальное начало какого-то детектива! — сказал графолог.
— Что? Детективы я никогда не писал, не пишу и писать не буду! — сказал я.
Но тут я вспомнил, что, действительно, это же первая строчка романа, но не детективного, а философского. Я написал «я убил человека» после прочтения «Преступления и наказания» Достоевского.
Так мы с графологом помирились, но я все-равно иногда побаиваюсь, что он подделает мой почерк и напишет за меня какую-нибудь провокацию.
(с) Юрий Тубольцев
После уроков ко мне подошла Катя и пригласила меня на вечеринку по чтению Библии. Это было так неожиданно, что я почему-то испугался, что у меня запахнут носки. Я зашел в туалет и намочил носки, чтобы они не пахли.
Когда мы пришли на вечеринку по чтению Библии, в комнате стало страшно вонять носками. И тут я понял, что не надо было мне мочить носки, они наоборот именно от этого и запахли.
Хорошо, что квартира была двухкомнатной. Меня пригласили в свободную комнату и стали заниматься со мной библией индивидуально, чтобы не пахло от моих носков.
Больше меня никогда на чтение библии не приглашали.
Я подружился с байкерами. Байкеры Библии вроде не читали, но к крепкому запаху носков — относились не то что одобрительно, но с пониманием. И так как все байкеры, как я думал, лихачи — то я начал своё погружение в эту субкультуру с того, что незамедлительно врезался в столб. Но это было только начало. Я много, много, много раз врезался в столбы..
Лучше бы я дружил с толкователями Библии. Но я уже не мог им объяснить, что причина в том, что я намочил носки.
(с) Юрий Тубольцев
— Мадэмуазель, здрасте! У меня к Вам нескромный вопрос.
— Блин, опять меня клеют?
— Вы читали Пушкина?
— Чего?
— Пушкина…
— Я в метро ни раз знакомилась, но при чём здесь Пушкин?
— Мадэмуазель, не читать Пушкина – это литературный криминал!
— Чувак, так знакомиться, как ты знакомишься, это все-равно, что Пушкина не читать! И что ты заладил своё мадэмуазель, да мадэмуазэль.
— Хорошо, прекрасная дама, а я в прошлой жизни был Пушкиным.
— А я по-твоему, была гусем, из которого ты перья воровал для своих опусов…
— Пушкин выгрызал зубами свои стихи на скалах, зачем ему твои хлипкие перышки, чувиха!
— Ну, чувак, пошли в пещеру!
— В какую пещеру?
— В нашу пещеру! За такой базар у нас получится только пещерный секс.
(c) Юрий Тубольцев
Я полюбил её не за красоту снаружи,
Я полюбил её не за остроту ума,
Я полюбил за её чистые глаза, за её широкую улыбку, за её смех и теплоту.
Она невинна и чиста, как только что распустившийся весенней цветок,
А я уже старый и грязный чертополох….
Я не имею права её любить, на неё смотреть..
Я могу только ей восхищаться и изредка её любоваться
Верблюд Гоша каждое утро ходил на рыбалку. И не важно, что вокруг — пустыня. В душе у Гоши был океан. И однажды он поймал золотую рыбку и попросил её:
— Рыбка, сделай так, чтобы океан был не только у меня в душе, но и вместо песков. И я выполню любое твое желание.
А рыбка сказала:
— Я бы тоже выполнила любое твое желание, если бы ты превратил меня в ящерицу и пустил бы бегать по раскаленному песку, который вокруг тебя.
(с) Юрий Тубольцев
Иисус с картины Леонардо
да Винчи смотрит на меня.
Я восхищён, приняв в награду
благословенного огня!
Существованье в алгоритме:
объём гармоний — в точках шар.
И завещание открыто
Бог преподносит людям в дар.
Абстрактность цветовую в формах
оставил вечности пророк.
Из чёрного, как бездна, фона
идёт божественный поток…
— Создание безошибочных схем — это еще не творчество, творчество начинается именно с ошибки, — сказал мне учитель, про которого ходили слухи, что он съел ни одну собаку.
— Но ошибки все-равно придётся исправлять, — возразил я.
— Не в коем случае, исправлять надо то, где нет ошибок! — очень серьезно сказал учитель и покачал головой, не веря, что он так ничему меня и не научил.
И я пошел искать другого учителя, но так и не нашел.
Прошло двадцать лет.
— Точность расчёта вариантов — это еще не творчество, оно начинается именно с ошибки, — сказал я своему ученику.
— Нет, творчество начинается с фатальной ошибки! — возразил ученик.
И я пошел искать себе другого ученика, но вернулся в прошлое.
— А я уже думал, что ты от меня убежал! — сказал мне учитель, дожёвывая собаку.
— От ошибок учителя не убежишь! — засмеялся я и опять оказался на месте учителя.
Вдруг все мои ученики превратились в собак.
— Я Вас не ем! — сказал я ученикам.
— Но ученики меня не услышали, они стали на меня лаять. Я почему-то оказался в шкуре кота. Вот это и была действительно фатальная ошибка.
Так и возникла матрица нашего мира.
(с) Юрий Тубольцев
.
(экспромт на стихотворение Дмитрия Димсона «Вы, наверно, меня не вспомните…»)
.
Прекрати свою душу спамить,
разорви череду оков.
Ну зачем тебе её память
и количество мужиков?
И неважно, душой ли, членом,
с королевой ли, с сучкой был.
Ведь гораздо важней, наверно,
это то, что её любил.
Помни только, как «было двое».
Забывай, раз решил забыть.
Значит, время было такое.
Значит, так должно было быть.
© Copyright: Олег Чабан
.
.
* текст стихотворения «Вы, наверно, меня не вспомните…» в комментариях ниже
Здравствуй! Меня зовут Войберг.
Это не совсем так, раньше у меня было другое имя.
Но сейчас это уже неважно.
Говорил мне когда-то Бушик Непролетарский,
что выть по утрам на Луну не стоит,
а я его проигнорировал. Так и продолжал выть хриплым чегеваром
до тех пор, пока однажды не приехали спокойные,
и уравновешенные люди в белых халатах, и скрутив меня,
визжащего и ругающего, взяли и отвезли в дом «хи-хи».
Что это за дом?
Обычная больница, единственно, почему-то некоторых её пациентов
иногда привязывают к кроватям. А так, тишь да благодать,
лишь порой соседи по палатам доводят меня до состояния,
когда очень хочется выть…
Ну, посудите сами, как не выть, когда ещё работал в офисе компании,
которая занималась продажами сифилиса биржевых новостей,
и геморроем аналитики опросов, то мой толстобрюхий начальник
Джараза после обеда тащил стройную секретаршу Василиску в свой кабинет, и там занимался с ней интимными прикосновениями
тела об тело, и Василиска при этом стонала и вскрикивала так,
что было слышно на всём этаже огромного здания бывшего НИИ ДРЯНЬ,
а вечером Джараза, при выходе из кабинета, штрафовал того сотрудника, кто посмел посмотреть на его довольную морду!
Да вдобавок ко всему, секретарша в конце недели относила
списки ей неугодных сотрудников своему шефу, и Джараза неугодных штрафовал!
В эти списки я попадал часто, по причине нежелания лебезить перед
женщиной с масляными глазками. А получать после штрафов только треть зарплаты было очень БОЛЬНО, хотелось выть!
Но чтоб не посчитали «сумиком», приходилось с утра
перед уходом на работу открывать окно,
и от души выть-чегеварить на весь двор.
Помогало! После сего сразу на душе лёгкость появлялась,
и мир окружающий не мерзок был.
А ныне соседи как понарасскажут про их родственников-птеродактилей,
и бывших начальников-протоцерапторов, так очень БОЛЬНО
становиться!
НО! Я уже знаю, когда нужно выть, ибо с утра завтрак,
а перед этим как раз времечко есть.
Так что, пожелай мне удачи в бою, пожелай мне!
Никто не остановит мой вой!
Вой-освобождение!
.
лося лось лосит в лесу
/правильно, — лосиху/,
волк – волчицу, лис – лису,
заяц прёт зайчиху.
.
хиппи – хиппи, муж – жену,
кто-то – проститутку…
каждый вносит вклад в весну
(пусть и на минутку)
.
это значит, от любви никуда не деться,
даже в лютые морозы есть ей место в сердце
.
© Copyright: Олег Чабан
.
(отклик на стихотворение Сергея Тененбаума «Легендарные хиппи полвека назад
призывали к свободной любви…)