Ходячие мертвецы

Я видел бесчисленное множество живых мертвецов.
Попали в петлю они, ведь “всё как у людей”.
Они сами связали её, и их клонит в сон,
Ведь кислород для человека – в мозгу генератор идей.

Они рождены быть творцами: художник, поэт или даже актёр.
Но они – дешёвая рабочая сила.
В попытках сменить свой же собственный выбор – лезут в костёр.
Лишь смерть разорвёт этот круг. Это невыносимо.

Но как не крути, нужно всё же понять
Что на них, и только на них, держится мир.
Вся эта серая масса живёт, чтобы не умирать,
Но даёт нам возможность жить, для того чтобы жить.

Перспективы не очень, и их убивают с каждой новой реформой.
Не надо глаголить мне “истину”, я это уже рифмовал.
Запомни: если происходящее вдруг окажется нормой…
Ты пропал.

Принято. Оценка эксперта: 13 баллов.

Коррида

Играй ты весело, Кастилья!
(Несётся запах крови, мяса.)
Готова к зрелищу – к корриде,
пропитой той испанской страстью?

Восторгом публику встречает
жестокий, пламенный Идальго.
Моментном, мигом и случайно
прозвучит гонг и всё – “matado”*!

Зверюга мёртв. “Ура” – орала
голодная толпа сеньоров.
(и благородная когда-то)

Устали ли сеньоры лестью?
Играйте, празднуйте и пьяно
танцуйте в умственной сиесте!

Принято. Оценка эксперта: 11 баллов.

Механизация

Работает стадо роботов
стеклами, плугом и молотом.
Без собственной воли и духа,
в полых обманутых душах
только материя
раздавит бактерии
взглядов усталых.

Течение несет откровения
в проливах сигналов глухих.
Нелепо огонь из картона
мерцает в экране из хрома.
Стуча по зеркальным оградам,
овца воспевает
железного тирана,
железного Султана.

С рожденного рабства
до смерти убогих
бессонных картин.
Машинное братство
строит науку-программу
для каждой машины
с зажившейся раной.

Принято. Оценкаэксперта: 16 баллов.

Твоя чаша

Ничего никогда не вернуть,
Все меняется, сразу, мгновенно,
В этом есть видно главная суть,
Жить сейчас – действительно ценно.

Жить сейчас, и не ждать одобрении,
Очень искренне слышать себя,
От твоих лишь зависит решении,
Чем наполнится чаша твоя.

Будут в ней может сладкие фрукты,
Может горький пахучий миндаль,
Может будут там жить только слухи,
Может счастье, а может печаль.

Делай выбор, как хочешь и честно,
Ты один только сможешь понять,
И тебе одному лишь известно,
Что твоё и когда это взять.

 

Принято. Оценка эксперта: 14 баллов

Жизнь летит как птица

Жизнь летит как птица,
Взмах крыла – и вот:
Скрылась голубица
Вдаль за поворот.

Приземлилась где-то,
Дух перевести,
И опять куда-то
Крыльями трясти.

Всё летит, воркует,
Некогда вздремнуть,
А душа тоскует.
Где же жизни суть?

 

Принято. Оценка эксперта: 14 баллов

Все по-прежнему

Тут на каждого сонмы печалей,
И повсюду с собой их таскаешь.
– Мою музыку не замечали…
– Я, похоже, паршивый товарищ.

Тут у всякого толпы чудовищ,
Из ошибок прядут они драмы.
– Что ты, вечность, для трусов готовишь?
– Я однажды ударил маму.

У кого-то озлобленным бредом
Все пылают несчастные головы.
– До сих пор я жалею об этом:
Сам людей убивать не попробовал.

Жизнь подарочки всем оставила;
По весне ее метки краснеют.
Тут одно лишь работает правило:
Все по-прежнему, только больнее.

Принято. Оценка эксперта: 22 балла

Причина или субъект?

•Это Земля крутится? Или мы её вращаем, прокручивая педали?
•Кто-то сказал, что жизнь, как езда на велосипеде.
•Мы становимся на новые ступеньки, получаем медали,
•Хотя до сих пор не знаем кто мы на этой планете.
===
•Причина или субъект? Творец или потребитель?
•Мы больше знаем о ком-то и чем-то, чем о себе.
•Кто я? Сам режиссер? Или обычный зритель?
•Начало всего во вне или во мне?
===
•Градус самомнения – страдательное наклонение.
•Право руля, начальник! Ни то пойдем ко дну!
•Я падаю с велосипеда, разбиваю свой парусник,
•Колени в кровь, мачта – в дребезги, я – живу!
===
•Это пропали мои декорации? Или меня убрали из чьей-то пьесы?
•Меня или я? Кем-то меняюсь или меняю?
•Я стесняюсь спросить, но всё-таки, в чьих интересах
•Играть мою роль? Лично я достоверно о нем ничего не знаю.
===
•Всемогущий Бог придумывал мне проблемы?
•Или звезды с планетами сильно о мне пеклись?
•Я, конечно, не против надежной поддержки системы,
•Но простите уж, это моя жизнь!
===
•Можно я позабавлюсь немножко с нею?
•И, скорей всего, даже с ответственностью смирюсь.
•Вас задерживать боле, Небесные Силы, не смею,
•Нет! Останьтесь ещё, я без вас боюсь.

Принято. Оценка эксперта: без оценки.

Бросили в воду – и я поплыла…

Бросили в воду – и я поплыла,
Бросили в воздух – и я полетела,
Бросил любимый – и словно смола
Тяжестью в венах сковала мне тело.

Сколько развилок на линиях рук!
Словно мне руки опутали сетью,
Словно оплёл паутиной паук,
Словно ладони исхлёстаны плетью.

Вправо пойдёшь – там, как сны, миражи,
Песни нирваны, объятья дремоты;
Слева – слащавая музыка лжи,
Мнимого счастья фальшивые ноты;

Прямо – отчаянной правды тоска,
Горечь скитаний и чёрствого хлеба,
Жгучая боль – от носка до виска,
Крик откровенья, расплёсканный в небо.

Принято. Оценка эксперта 24 балла.

Зебра

Жизнь, как зебра:
Полоса белая – полоса черная,
А я люблю лошадей вороных –
И черт с ним
с цветом,
Попробуй еще раз выбить из колеи!
Плохая примета
курит сигареты, не вынимая ноги
из стремени.
Времени не так уж и много,
Моя дорога вымощена кирпичом,
Твоя – благими намерениями,
Наши жизни идут параллелями,
И полосы здесь ни при чём…
Не веди плечом
И не строй глазки!
Нам писать свое будущее, а не сказки.
Мы не Андерсены и, подавно, не Братья,
Просто люди, засыпающие в одной кровати,
Просто люди, живущие от объятий к объятьям,
Просто влюбленные люди…
Мать их!

(27.11.13)

Принято. Оценка эксперта: 23 балла.

Когда больно…

Когда больно – кричишь и плачешь,
Когда слёз не хватает – стонешь,
За предательство цену назначишь:
– Мою душу ты больше не тронешь!

Когда судьбы сплетённые рвутся,
Образ призрачный тает в тумане,
Невозможно в день прошлый вернуться,
Память глупо прикладывать к ране.

Когда жизнь даст пощёчину снова,
Остаётся одно – яд забвенья,
Уходи, не промолвив и слова,
Вновь сжигая мосты и сомненья.

Предательство. Настроение.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – кричу в пространство. Нет, уже не кричу, а шепчу. Боль отняла силы, остался лишь этот хрип и злые слёзы на самых кончиках ресниц.

– Кого на этот раз? – деловито спрашивает тётка Жизнь, ехидно прищурившись.

– Его… – То ли стон, то ли вой – выдохнула, в общем.

– Напейся, – советует. – Чай, не впервой лицом в дерьмо падать-то.

– Не хочу, – огрызаюсь зло. Способ, конечно, проверенный, но здоровья и так кот наплакал.

– Раз жить ещё хочется, значит не смертельно. Выдюжишь, – констатирует вредная собеседница. Она никогда меня не жаловала, поганка.

– Куда денусь, – вынуждена согласиться я, потому что вешаться точно не собираюсь. Ща наревусь в своё полное удовольствие, потом сформулирую проклятье по всем правилам и успокоюсь. Может быть.

Подышав пару минут, – говорят, помогает, – снова срываюсь на стон:

– Больно-то как! Ненавижу!

– Ну-ну, – притворяется Жизнь сочувствующей. – Всё проходит, пройдёт и это. Предательством больше, предательством меньше. Давно бы могла уже привыкнуть.

Нашла чем утешить. Я эту истину вместо молитвы перед сном читаю. Давно уже не помогает. Да, и разве к такому привыкнешь?! Каждый раз, как в первый. Зря надеялась на понимание. Даже собственная жизнь каждую минуту предаёт. Вот и теперь выдала:

– А, вообще-то, ты сама виновата.

– Чего это? – Ну, я законно обиделась. Надоело быть со всех сторон виноватой и ни за что по морде получать.

– А кто тебя заставлял, вторую щёку подставлять? Уже ведь успела получить плевок в душу, ан нет, опять в тоже болото полезла? И чего, спрашивается?

– Так чувства же, типа, – неуверенно стала оправдываться я, понимая, однако, что против правды не попрёшь. – И он обещал…

– Или ты не знаешь, что все они обещают? – хохотнула умудрённая жизненным опытом тётка. – А за чувства, между прочим, всегда платят по полной. Так что нечего тут из себя оскорблённую невинность строить!

Вот же зараза! Даже пострадать в своё удовольствие не дала. А я уже было, так настроилась. Теперь буянить и лить слёзы даже как-то неудобно. Считай, то же самое, если бы я у заведомо подлого торговца просроченную колбасу купила. Как говорится, видели глазки, чего выбирали, теперь ежьте, хоть повылезьте. Эх, удивляюсь я этой Жизни, всегда успокоить сможет. А сначала, кажется, что оскорбляет не за что. Ясно же, просто глаза открывает на то, на что глядеть не хочется. Никому ведь не охота сознаваться в том, что ты самая настоящая дура и есть. Прислушалась к себе – вроде полегчало. И уже воображаемый нож в сердце не торчит и раны там как будто никакой не наблюдается. Даже, наоборот, легче стало. Ни о ком не думаешь, не терзаешься понапрасну. Словно камень с плеч свалился. Подумалось, хорошо, что предал. Красиво, получается, от проблемы избавилась. Сама такая белая и пушистая, а он, выходит, козёл. Теперь все мне сочувствовать будут и поминать его не совсем красивым словом, или даже ну очень некрасивым, которое в книжках, обычно, не используется. Замучается икать от тех поминаний. Нормальная такая месть, с юмором. А ещё, надо заметить, что земля круглая, и зло, как и добро, к своему владельцу обязательно возвращается. Так что даже на проклятье время тратить не нужно. Этот, гад, получается, сам себя и проклял своей собственной подлостью. Эх, хорошо с Жизнью поговорили, и, главное, вовремя. Теперь руки марать об эту погань не придётся. Останусь с чистой совестью, как говорится, хоть и в гордом одиночестве. На мой век прынцев хватит. Ещё бы определителем обзавестись, который бы поддельные короны выявлять умел. Придётся по старинке, как и прежде, на ощупь действовать. Ну так, кто не рискует, тот и счастья не выигрывает.

Моя жизнь

Рассвет! Я будто не спала –
Ловила призраков во сне,
Их королевою была…
Порою снится это мне.

Будильник. Что ж, пора вставать.
О стены бьюсь, бреду на свет.
Прощай любимая кровать,
Ты служишь мне немало лет.

Вот кухня, кофе на столе,
Вдыхаю тёрпкий аромат,
И, замерев в рассветной мгле,
Гляжу, как будят птицы сад.

Ещё мгновенье тишины,
Киваю зеркалу: «Привет».
Пусть мелкие досмотрят сны,
Я новый запишу сюжет.

Потом начнётся кутерьма:
Стирать, готовить, убирать.
Работы накопилось тьма.
И пса пора бы искупать.

В виски стучится эпизод,
До крика хочется писать.
Но доме топчется народ,
Гостей, увы, нельзя прогнать.

О, как устала от подруг!
На шее виснет детвора.
Не разорвать порочный круг –
Сегодня то же, что вчера!

Уж, ночь – спасенья пробил час!
Ей храм воздвигну как-нибудь.
К утру я допишу рассказ,
И снова в жизнь, и снова в путь.

Принято. Оценка эксперта: 25 баллов.

Дождь за окном, остывший чай…

Дождь за окном, остывший чай,
Передо мною мир иной…
И крикнуть хочется: « Прощай!»
Тому, кто не пошёл за мной.

Ночь заглянула в душу мне –
Подруге просто меня жаль,
Живу, как будто бы во сне,
А жизнь – тоскливая печаль.

Сгорела! Лишь одни слова
Мелькнут, как призраки, в огне.
Кричу во сне: « Ещё жива!»
Но некому ответить мне.

Бреду невидимой тропой.
Себе твержу: «Должна идти!»
Рок тенью на пути не стой,
Неважно, что там впереди.

Дождь за окном, остывший чай…
Устал мечты моей герой.
Шепну ему я: « Отдыхай»,
Исчезну, помахав рукой.

Принято. Оценка эксперта: 24 балла.

Иные ценности

Диктант в школе.

«Вороне где-то Бог послал кусочек сыру…».

– Марьиванна, вы говорили, Бога нет!

– Сыра тоже нет. Что теперь, диктант не писать?

(Анекдот девяностых)

Стоп! Папина карточка дала сбой, приток денег прекращен. Двое взрослых человек, лялька в пузе и кошка остались на месяц без еды.

У меня пятый месяц. Вася бросил работу два месяца назад и никак не может найти новую. Моя работа едва покрывает расходы на коммуналку, проезд и жратву для нас всех. Ребенок во мне нуждается в витаминах и нормальном питании, не говоря о кошаке. Ситуация кажется безысходной.

Пока езжу в метро на оставшийся проездной, я читаю в электронной читалке книгу американского предпринимателя Роберта Кийосаки. И понимаю, что большая часть моей жизни потрачена пустую. Получив пять бумаг об образовании, в настоящий момент я получаю шестую, и затем, вероятно, окончательно завяжу с учебой. Потому что это бессмысленно.

Исходя из экономической концепции Кийосаки, образование не делает человека успешным и богатым. Жизненный опыт и наблюдательность – вот что действительно важно. Этому не учат в школе и не объясняют в институтах. Более того, из нас готовят послушных баранов, готовых никогда не оспаривать впереди идущего на убой вожака. Мы неплохо образованы, но не умеем извлекать из этого выгоду; мы многое можем, но это не идет нам на пользу. Мы неглупые и активные по жизни люди, но к старости обречены на нищенскую пенсию, и смотаться за рубеж у нас в стране по-прежнему роскошь. И, хотя я не люблю ныть, мне тоже противно существовать в «крысиных гонках», по Кийосаки. Словом, автор доказал мне абсурдность моего существования в большей части жизни.

Я в отчаянии сую карточку в зловещую прорезь банкомата, но монитор упрямо выдает «невозможность проведения операции». Конечно, отец может прислать деньги по почте, но я чувствую, нам все равно не хватит. Противно жить с ощущением материальной нужды, потому что я понимаю, деньги – эквивалент труда, не более. А по Кийосаки, деньги многое значат – потому он и богат, не то что мы.

Впрочем, нытье не помогает, а отчаяние по Библии – худший грех. От безысходности сходят с ума, кончают жизнь самоубийством и мучаются депрессией. Я напоминаю лягушку, сложившую лапки домиком и готовую утонуть в пресловутой банке с молоком, из которого другая предприимчивая жаба сбила бы сметану, а затем масло. Мне надоело шевелить лапками. Играя в заснувшую царевну, я в полусне еду домой на метро.

Когда открываю дверь, Васька все еще долбится в компьютерные игры, затем допоздна висит в интернете, делая перепост бессмысленных сайтов. Это ли не экзистенциальный кризис человека двадцать первого столетия?! Мы запускаем космические корабли, делаем детей в пробирках и продаем товары, оплачивая их электронными деньгами, которые не держали в руках –при этом цена нашей активности – количество посещенных за день сайтов. Впрочем, нет – Вася раскручивает свой сайт электронного магазина профессиональных дизайнерских услуг. У него уже пять сотен посетителей!

Но сегодня меня ничто не радует, и я, плюхаясь в подранное кошкой кресло, повествую об экономической теории Кийосаки. Вася молча слушает, долбясь в сети. Его резюме не отличается от возможных реплик моих предков:

– В Россию бы этого ср***ного Кийосаки!

Васю тревожит мое состояние. До этого японца с американскими мозгами мое мировоззрение отличалось сравнительной устойчивостью, но вообще я находка для психолога. Я относительно ровно иду по жизни, но периодически проваливаюсь в воздушные ямы, из которых с трудом вылезаю. И каждый раз я удивляюсь этим падениям и наивно жду, что они закончатся. Когда оказываюсь на вершине, я (я же говорила!) смотрю на не верящих в меня людей с чувством превосходства, но вновь падаю в образовавшуюся яму. Может быть, это паранойя?

Мы стадные существа. Я резво бегу сама по себе невдалеке от стада и тихонько блею о своей независимости. Но в кризисные периоды я без зазрения совести прижимаюсь к первой же овце, позволившей уткнуться в ее теплую шкуру. Полагаю, эта овца сильнее меня, и я на нее первую же посмотрю с превосходством, когда окажусь на вершине. Это все некрасиво, я знаю.

Я повествую Василию о способах обогащения по методам известного экономиста. Мой парень не выдерживает, когда я перечисляю возможные источники заработка в предстоящем декретном отпуске – шитье прихваток на дому, работа диспетчером на телефоне, авторская стрижка, домашний детский сад для детей работающих родителей, производство мыла и свечек ручной работы, продажа моих книг. Окончательно он взрывается хохотом на пункте «разведение улиток-ахатинов». Я оскорблено удаляюсь в ванную, где отсутствует душевая кабина – соседи снесли ее, пока ремонтируют пол.

Кийосаки перекочевывает в электронном виде в компьютер Васи, который изучает неделю его труды. Васино мировоззрение остается незыблемым после прочтения. «Кийосаки имеет… другие ценности», с видом знатока говорит он, откусывая слегка пережаренный мною слоеный пирог. «Что ты имеешь в виду?», недоумеваю я.

Тогда Вася рассказывает мне свою теорию. Для успешной деятельности его интернет-магазина ему необходимо *, ** и ***. Но это не сделает его счастливым, добавляет он. А что сделает, задаюсь я вопросом. Тогда вместо ответа он молча обнимает меня и долго курит свои противные терпкие сигареты. Я разделяю его концепцию, но меня удручает наше финансовое состояние. У нас, например, нет пока вкладов в графу «актив», и вряд ли будут в ближайшее время. Как быть, если я уже знаю эту теорию и смотрю на жизнь теперь иначе, чем раньше?

Мои родители серьезно полагали, что государство позаботится о них в будущем. Они верили, что образование и труд будут вознаграждены. Теперь мама демонстративно покупает на свои пенсионные корм собаке и коту, и иногда спонсирует старенькую соседку-инвалида. Отец работает и планирует продолжать на пенсии, ибо последней будет не хватать. Папа исполнил детскую мечту и купил детали для ручного телескопа; еще он покупает бензин для любимой машины – моей ровесницы – и иногда балует себя краковской колбасой. Папа живет в двухстах километрах от гор, но никогда их не видел.

Судя по друзьям и приятелям, мы все живем примерно под одним одеялом. У одного налажен быт, но нет семьи; у другого семья при недостатке денег; у третьего все хорошо – залюбуешься, но здоровье подкачало. По-настоящему хорошо лишь кролику Роджеру на картинках. Ау, ребятки, вы где – кому натянуть одеялко на нос или укрыть ноги?

Придя вечером с работы, я привычно иду на кухню. Все валится из рук: в кастрюле пригорает рис, сковорода шипит и брызгается маслом, вилка безнадежно застревает в сырной массе. В заключение я разбиваю любимую Васину тарелку из голубого стекла. Тарелка картинно падает под дверь и рассыпается множеством мелких осколков. Я смотрю на них и думаю: «Это конец! Все так плохо, что хуже быть не может». Вася смотрит на мое испуганное лицо и улыбается. Ночью, когда обнимаю моего любимого, он засыпает, зажав мою сонную руку под мышкой. А я думаю, что приготовить назавтра.

 

На следующий день Вася встречает меня радостным:

– Они согласились со мной сотрудничать! Уже оформили заказ –  пока тебя не было. Прикинь!

Я послушно лезу на страницу его интернет-магазина и одобряю сделку, она действительно выгодна. Затем по инерции открываю свою почту и читаю письмо-приглашение в Москву как победителя конкурса малой прозы.

Принято. Оценка эксперта: 28 баллов.