Забыв обиды, прижаться крепко,
найти опору в дыханье общем.
Я словно вырвалась из склепа,
с груди сместив гранита толщу.
Я словно стала внезапно зрячей,
с молчаньем распощавшись тесным.
И всё, что было – так мало значит,
когда мы вместе.
Этих белых ночей опьянение, —
не напиться мне небом досыта.
Я с тобою – вокруг, да около,
ничего между нами не было
и теперь уже вряд ли слепится.
Слов несказанных тают россыпи.
Ветер — нежностью в твоих локонах.
И молчание с дымкой пепельной
выдыхаю в кристальность ясности:
ничего то у нас не сложится.
И глядит в черноту безучастности
моей жизни пустое множество.
Метастазы весны повсюду.
В колодцах чужих глаз
таится вопрос:
Почему ты здесь?
Ожидания взвесь…
Пустив под откос
одиночество, слазь
с пьедестала, мой маленький будда.
—
Нос вскинув, идёт полками
хозяйка порош зима,
но в спину её толкает
галдяче-вороний март.
Размяв густоту на небе
клубящихся серых ват,
лазурью тату намедни
нанёс ей весенний сват.
Зима ещё виснет шлюхой,
пытаясь нас удержать,
увы, не сдержать старухе
весеннего кутежа.
Рядами вперёд под «Левой!»
жгут мартовские коты.
И с бывшею королевой
любой сегодня на «ты».
И вот уже март – наследник.
А мне зимы всё же жаль:
недавно сбежал последний
любовник её – февраль.
Старушка подрастерялась,
утратила свой фасон.
А всё начинать сначала –
ей, вроде бы, не резон.
И вырванной наизнанку,
душою обнажена,
заброшенной куртизанкой
уходит от нас зима.
© Copyright: Олег Чабан
Вьюга. Колесо на небе мельница
закружила.
Не постелью мягко стелется.
Рвутся жилы.
Рвутся на куски чересполосицей
километры.
И молитвы с губ уносятся
к югу ветром.
Может, там услышит Богородица
и согреет.
Может, он с войны воротится
поскорее.
Запросто войдёт и так по-прежнему
засмеётся.
А по всей Земле заснеженной
будет солнце.
Март 2023
Рассветный туман первозданен.
Дождя топоток барабанный.
И привкус железный.
А между двумя городами
окопа обугленной раной
разверстая бездна.
А между двумя полюсами —
не ливнями — кровью солдата
размытая пашня.
Отстонет, остынет и станет —
рождавшая жито когда-то —
периной для павших.
Назавтра снежинки, как слёзы,
накроют, и звонки, и колки,
подлесок облезлый.
А между вот этой берёзой
и прошлой рождественской ёлкой
разверстая бездна.
Октябрь 2022
Кто последний, тот и смейся.
Встану в очередь опять.
Гений трётся о злодейство
в этом пазле — не отнять.
За ошибки не ответить,
не вписать одной строкой.
Если знаешь всё на свете,
почему дурак такой.
Запрягал неспешно. Ехал —
сразу время обогнал.
Если вовсе не до смеха,
может, это не финал.
Называя скромность ложной,
обнажила чресла суть.
Тихо делаю, что должно.
Будь что будет. Только будь.
Ноябрь 2022
Закрутило, завертело, запорошило,
горстью снежного забвения – в лицо.
Но остатки заколдованного прошлого
теплятся алеющим рубцом
на исколотой обидами сердечности.
Падать в бездну – больше не моё.
Только плачет неслучившаяся вечность,
что с тобой мы больше не вдвоём.
.
Ах, отчего ты снова хмуришь бровь,
смотря в окно из нашей двушки-сталинки —
как разрывают снега серебро
растущие чернявые проталинки?
Чуть слышно губы шепчут: «двадцать семь»,
/невольно после собираясь в бантик/,
но грусть твоя не грустная совсем,
её надолго на тебя не хватит.
Трещит по швам когда-то безупречный
и белоснежный царственный наряд.
Проходит всё. Не вечна даже вечность
(а уж она побольше февраля).
Проходит всё! И это «всё» пройдёт.
Растает, растечётся, растворится.
И с каждым днём светлее небосвод,
и хмурость реже посещает лица.
Ты не грусти, и годы не считай.
Иди сюда, давай с тобой – по маленькой!
Удел Царицы нынче – нищета,
Весна в неё уже швырнула валенком.
© Copyright: Олег Чабан
У медали этой столько сторон,
что катилась бы она под кровать.
А весна сегодня — оксюморон,
молча песню завела — не прервать.
Сквозняками настежь отворены
двери хлипкие как в ад, так и в рай.
У медали только две стороны.
Не отвертишься теперь. Выбирай.
Несгибаема весна и красна.
Царь-девица. То есть баба-москаль.
Глянь: а тут одна всего сторона.
И страна одна. Такая медаль.
Март 2023
Над «i» нависла точка невозврата.
Ни тучки. Время ясности отныне.
Стара идея, незамысловата.
А думалось, что как-нибудь, да минет,
что глыба и крепка, и монолитна,
что, кем ни намалёван чёрт, а смирен.
Но точка не стирается делитом.
Идёт ночной кошмар в прямом эфире
и в комнату врывается с экрана,
небутафорским падая снарядом.
И ощутимо бывшее пространным.
И даль близка, когда дымится рядом.
Две точки по-над «ё». Язык мой нежен,
хоть удила кровавые вприкуску.
И оказалось, только в том и стержень,
что говорю и думаю по-русски.
Ноябрь 2022
Воробушек стремится на свободу.
Ветрам открыт, себя переборол.
На молоко подуешь ли, на воду.
А сердце обожжётся о глагол.
От искры заболит оно сильнее,
заноет, если рана глубока.
А может, воспарит, воспламенеет,
метнётся к воробьям под облака.
Тому оттаять, что заледенело.
Тому, что камень — просто рухнуть ниц.
Мне суждено упорно делать дело:
ломаю клетки, выпускаю птиц.
Ноябрь 2022
Февраль отжил своё.
Весна вовсю мерещится
в осатаневших напоследок холодах.
И кружат вороньём
слова твои зловещие,
что не любил меня ты никогда.
Если выбор и был, то прост.
Столько жара — сломался градусник:
это сзади последний мост
догорает светло и радостно.
Перья пламенем прикусил —
ничего, отрастут, летучие.
Даже если не станет сил —
духа хватит, во всяком случае.
Быть, не быть ли — дурной вопрос.
Встать из пепла, взмахнуть заплатами.
Если выбор и есть, он прост.
Птица-тройка опять крылатая.
Февраль 2023
Когда бычок на краешке доски
и белкой в колесе планета крутится —
сомнениям и лени вопреки,
слагаются из пальцев кулаки.
И мётлы получаются из прутиков.
От сора избавляется изба.
Находится в стогу игла кощеева.
Содрать себя с позорного столба —
работа кропотлива и груба,
но тоже означает очищение.
А после, отдышавшись тяжело,
отбившись от живучей этой нежити,
прошепчет время, что оно пришло —
разжать кулак и выпустить тепло,
в ладони запотевшее от нежности.
Декабрь 2022