«Мужчина без усов —
что женщина с усами», -.
так классик говорил,
и прав, признаться он.
Да вы, миледи, знаете и сами —
как голоусый ухажер смешон.

Но доломан мне что-то шибко давит,
когда вас в упор я посмотрю.
И плавки тоже — не они прославят.
Но что под ними — уж не говорю.

Усы ж мои свободны, словно чайка
отправилась в стремительный полет.
Вот я перед тобой. Целуй, хозяйка!
А впрочем, можно и наоборот.

Я готов танцевать,
мне на все наплевать,
Только ты осторожнее будь
Ведь грозит нам как мрак
этот призрачный брак —
и другая семейная жуть.

И шальная тоска
пролетит у виска
сковородкой в кухонный проем.
Я конечно не трус,
но зачем этот груз.
Нам не быть, дорогая, вдвоем.

Ты — осколок борьбы.
Повороты судьбы
подкузьмили мне солнечным днем
В мире страстных речей
я останусь ничей.
И не будем играть мы с огнем

Я ладони твои ловлю,
И немного глупо молчу.
Ты вчера сказала: «Люблю»,
А сегодня скажешь: «Шучу».

Слабый отблеск тихой зари,
Догорая, меркнет звезда.
Ты вчера сказала: «Бери»,
А сегодня скажешь: «Отдай».

Как же мне сейчас устоять
Перед тем, что произошло?
Ты вчера сказала: «Твоя»,
А сегодня скажешь: «Назло».

И накрылся последний плот
На пороге в единый мах.
Ты вчера сказала: «Тепло».
А сегодня – вовсю зима.

Милый добрый старый леший
цельну ночь в дупле сидел.
Потому — боялся к лету
оказаться не у дел.

А еще он ждал туристов —
нервы им пощекотать.
А затем разбойным свистом
их по лесу разогнать.

Оттого — такая доля,
что, конечно, леший он,
коль не выучился троллем,
и в хоккей не чемпион.

Но зато с солидным стажем.
и еще не им одним.
И его куда-то даже
приглашали водяным.

Отказался старый леший,
побоялся он воды.
и теперь в дремучем лесе
кажну ночь в дупле сидит.

Прошедших минут
Безнадежная прелесть,
Все то, что когда-то
Хоть раз отболелось,
Все то,
Что откинул, оставил, отбросил…
Под снегом лежит
Запоздалая осень

Мне б рассказать печаль ночей,
Тревоги дней,
Заботы лет.
По звездам таинство прочесть,
И встретить снег,
И вспомнить свет.

Мне б подобрать прощальный звук,
Мне б описать певучий жест:
И трепетность забытых рук,
И злобный норд,
И нежный вест.

Дома, поля, леса, авто,
Что мчат, не разбирая путь.
И то, что виделось,
И то,
Что думалось когда-нибудь.

Все болезни лечатся по правилам..
Это не хухры вам, не мухры.
Знаю средство, чтобы вмиг исправило
все недуги нынешней поры.

Если заболею я неверием,
СПИДом, иль чахоткою пыхтя,
к средству своему со всем доверием
обращусь и вылечусь шутя.

Ну фигня какая то – неверие.
Не прогнусь. Уверен и упрям..
Капли три воды себе отмеряю
на стакан, где водки двести грамм.

Курс – три раза в день – до исцеления.
Ведь ничто на свете – не беда.
Пока водка есть в мунпоселении,.
Пока в кранах все течет вода.

Вот солнце восходит над елью,
а я под березой сижу.
Не ставлю сидение целью,
но просто в нем кайф нахожу.

Очень просто быть жирафом –
Ночью рвать цветы на клумбе,
Утром далеко за парком
С елок шишки посшибать,
Днем побегать по поляне
Потому что, между прочим,
Если бегать прямо в чаще –
Можно шею поломать.

Вечером – пойти на площадь,
Поглазеть, как люди ходят –
Медленно, нерасторопно,
Неуклюже и смешно.
А потом со всеми вместе
Прогуляться по аллее
И купить билет на десять,
На последний ряд в кино.

Поглядеть на мир глазами
Добрыми, как два арбуза
И прищурившись, случайно
Головой задеть звезду.
А потом влюбиться в зебру
И пойти с ней на прогулку,
И на зависть всем прохожим
Целоваться на ходу.

Душа несет со скоростью кометы
по истинам, канавам, косякам.
Лишь осени отдельные приметы
вот, впереди…и тут же где-то там.

На небосклоне звезды – как невесты.
Наверно, над одной и я завис.
Но слово комом.. Льется бессловесно
отдельных фраз художественный свист

Как-нибудь, ну хоть во сне бы
Только б раз увидеть мне
Ослепительное небо
в удивительной стране,

Где пасутся мирно волки,
Где веселье не в укор,
Где растет на каждой елке
Апельсиновый ликер,

Где дома из шоколада,
Из сиропа тихий пруд,
Где всегда нам звери рады,
Где писатели не врут.

Весной болею: ах,какой сюрприз.
Сосульку вдруг не удержал карниз.
И вот она по темечку мне: н-на!
Лежу в больнице.. Оттепель. Весна.

Матери моих сыновей
посвящается.

Когда, закрыв глаза, я вижу пред собой
Тебя в сорочке лёгкой голубой
И гибкий стан твой нежно обнимаю,
Я поцелуем жаркое дыханье прерываю.
Ловлю горячих уст движения немые,
Двух милых белых лилий колебания живые,
И робкий взгляд очей, скрывающих желанья,
Неутолимый жар и нежные лобзанья.
Нет сил молчать, сказать хочу:
«Мой Ангел, как я Вас люблю!»
Любуясь красотой невиданных бровей,
Я нежно припадаю к голове твоей.
Волшебный аромат волос густых
Сведёт с ума даже святых.
И, опьянев от запаха любви,
Целую брови, волосы, глаза твои
А созданный из ярких жарких уст цветок,
Я трепетно целую, каждый лепесток.
И сердце буйное ломает грудь мою:
«Мой Ангел, как я Вас люблю!»
Чуть отрываясь от горящего цветка,
Любуюсь снова прелестью лица,
Ловлю улыбки милой нежный жар
И блеск лукавых ямок, божий дар.
Чтобы сдержать в сердце крики души,
Жадно целую ладони твои.
Как туман разгоняют утром солнца лучи,
Лёгкий шёлк голубой убираю с груди.
Бархат кожи и вид двух рубинов-камней
На букете из лилий вскружил голову мне.
И как в пустыне к воде стремятся в жару,
Припадаю губами, словно путник к ручью.
Восторга слышу стон я твой
И поднимаю край сорочки голубой…
Нет сил молчать, сказать хочу:
«Мой Ангел, как я Вас люблю!»
1982 г.

Роскошной Грузии долины
ковром раскинулись вдали,
Но вместе не были здесь мы.
И не меня ждут у моря
нагретая галька,
город Сухуми
и С — ва Галка.

Кто перенес по жизни много горя,
тому уж не поможет водки море.

И можешь синей бороду носить
но жен своих уже не воскресить.

Так каждый раз — как осень на дворе,
тоскует призрак в замке Жиль де Ре.

Нет повести печальнее нигде
истории о Синей бороде.

Женщина Моей Мечты, моя «Нечаянная радость»!
Я посвятил тебе стихи, прими же их, как благодарность,
За то. что приняла меня и жили мы в твоей семье,
За то, что «мужем» назвала и кольцо носишь на руке.
Все строки о том, когда мы были вдвоём,
И пусть их дополнит наш фотоальбом.
Про наши прогулки в деревне по Бабино,
Когда рвали черёмуху у берега Равани.
Остров Венеры в Гатчинском парке,
Как вместе купались потом в белой ванне,
О том, как мы время не замечая,
Своим поцелуям давали названия.
Но двум сердцам одиноким за радость сближения
Испытание готовит злодейка-судьба.
Как после пира наступает похмелье –
Стали мы разведённые половинки моста.
Семь долгих лет судьба отмерила нам
И раскидала по разным материкам.
Ещё сохраним в нашем фотоальбоме,
Как под звуки «Enigma» и аромат благовоний,
Мы на белье «в волнах резвятся дельфины»,
Улетали с тобой от реальностей жизни.
Про экзотический ужин в стенах Синагоги,
Звуки органа в старинном Костёле,
Подарок-кольцо хранящий блеск куполов
И цвет осенних Валаамских островов,
Про нежные ласки, прогулки, цветы,
Баню, кино, духи «Givenchy»
Океанариум, цирк. оранжерею,
Петергоф, Летний сад, галерею…
И пусть ещё одна фраза будет в этих стихах:
«Охранник в чёрной робе, до встречи в Ушаках!»