Скелет моего счастья

Привычек много. Парадокс:
частенько людям гадость –
ну, например, отравы вдох,
а доставляет радость.

Когда толковый разговор –
рекою льются речи.
Коль в диалоге ложь и вздор,
подобием отвечу.

Бурду спиртяжную не пью,
предпочитая водку,
под тост «За здравие!» налью
одну, другую стопку.

Не закажу салат мясной,
когда в меню увижу,
заказ мой к мясу – овощной.
Смак – пальчики оближешь.

Почистить зубы дважды в день,
уборочной заняться –
привычка чёткая. Не лень
и даже пробежаться.

Противны пресный поцелуй,
дешёвый чай и кофе,
оковы – мама не горюй,
и синяки на коже.

С коварством зло таится, есть –
пришлось соприкасаться.
Рискуя всем, за жизнь и честь
я буду в кровь сражаться.

Прочту молитву «Отче наш».
Уверен: Он поможет.
Блюсти традиции – не блажь.
Семья всего дороже.

Как Бог непредсказуема
любовь, что возвышает.
Не достаёт, порой ума
тем, кто в неё играет.

Есть у меня надёжный друг.
Мне преданность собачья
ценна не тем, что вкусность с рук
ест с нежностью кошачьей.

Создать чего-нибудь стремлюсь,
и пусть усилья бренны,
я этой цели отдаюсь,
и мне жалко время.

Надеюсь, что для долгих лет,
не избежав ненастья,
привычкой, сделанный скелет
поможет мне для счастья.

Все повторяется

Около Макдональдса, быстро клюя снег, что-то искал голубь.
– У тебя есть хлеб? – спросила меня Полина.
– Нет!
Было холодно и у Полины посинел нос. Она мне тоже напомнила что-то птичье, напоминающее голубя.
Полина бросила ищущей птичке виноград, но голубь его не склевал.
Мы вошли внутрь Макдональдса, разделили чашечку капучино на двоих. Я мог бы купить себе отдельную кружку, но мне хотелось пить тоже самое, что и она. Я себе свою половину кофе отлил на блюдечко. Кофе сразу остыло и я его не допил.
Мы с подружкой еще никогда не целовались. Я ждал начало близости. Не знал, как к ней подступиться. Мы сфотографировались на фоне расписанных художником стен и стали обсуждать выставку «Мир тела», которая была путешествием в анатомию человека.
Я думал, надо уже расходиться, но не знал, поцеловать Полину или не поцеловать. Хотя был снег, но Полина была в обтягивающих чулках. Я хотел потрогать ее стройные икры и пожирал глазами ее ноги.
Около входа опять бегал голодный голубь и клевал снег.
– А может, у тебя все-таки есть хлеб? – спросила меня Полина.
– Нет, я не знал, что тут будет голубь, – сказал я.
– Ни у кого нету хлеба с собой? – спросила подружка у бомжей, которые стояли около входа в Макдональдс и что-то жевали.
– А ты спроси тама? Там полно хлеба у них! – посоветовала бомжиха со слезящимися глазами.
Полина пошла назад за хлебушком.
А я стал рассматривать голубя, он наклонил голову и смотрел на меня одним глазом. Он ясно понял, что я хочу его покормить.
Было видно, что он специально не отходит от входа и ждет, когда его кто-нибудь накормит. Это, видимо, был местный голубь.
Полина вынесла голубю румяную, жареную картошку, нарезанную ломтиками. Голубь стал ее клевать, клевал, клевал, но никак не мог расклевать. Куски картошки были слишком большими. Но голубь не сдавался. Он клевал, клевал, клевал, подбрасывал, теребил картошку, но она не влезала в его клювик. Он никак не мог ее расклевать и давился, брал в рот огромный кусок картошки и выплевывал его.
Тогда я поднял картошку с земли и размельчил ее на крошки.
Голубь набросился на крошки и стал их хватать клювом, быстро, быстро, одну за другой.
Но почему вокруг не было других голубей? Почему этот голубь был единственным у входа?
– А, может, это ручной голубь и ждет своего хозяина, который даст ему поесть? – спросил я.
– Все голуби знают, что люди их кормят, они все сообразительные, – сказала Полина.
А голубь опять стал пытаться склевать большие куски неразмельченной картошки.
Я еще раз размельчил ему еду, но… тут появилась кошка. Голубь убежал, прихрамывая.
– А кошку тоже надо покормить, пойду возьму ей еды, – сказала Полина и пошла в Макдональдс.
Когда Полина вернулась, кошки уже не было.
– А кошка оказалась глупой, она, в отличие от голубя, не дождалась, когда ее покормят, – сказал я.
– Ничего, по дороге найдем какую-нибудь другую кошку и покормим, – сказала Полина.
И мы пошли по дороге, смотря по сторонам, ища кошек.
А через десять лет я, проходя мимо этого Макдональдса, опять увидел голубя.
– Все повторяется, – записал я в блокнот телефона начало рассказа.
Но этот голубь сразу же улетел.
Тогда я стал ждать, что появится кошка. Хотелось бы, чтобы не было этих бесполезных десяти лет. Хотелось вернуть прошлое почему-то. Но кошка не шла. Не шла и не шла. Я подумал, если постоять здесь час, два, день, неделю, месяц, то тогда, может быть, кошка придет, как и в прошлый раз. Как и в прошлый раз. Но Полины все равно не было уже со мной. Мы расстались так и не поцеловавшись. И не пощупал я ее икры. Где она сейчас – я не знаю. Она, наверное, тогда была помешана на этих кошках, потому что у нее не было парня, а я этим не воспользовался, и уже никогда не смогу. Снег черный таял, жить не хотелось, вокруг была черная грязь. Сидели бомжихи, но уже другие. Полина может быть и хотела со мной затусить, но я не понял. Я постоял, постоял. Может быть, все можно было бы вернуть на круги своя, если бы здесь была Полина, но где она – я не знал.
(с) Юрий Тубольцев

Разбитое стекло

Вонзила с ним Квант дерзости
В гетеродин Для ревности.
В душе вулкан И камнепад,
Фонит туман. Льет слёзопад
В болото лжи, Где тлении вонь.
В лицо бежит Из уст огонь.
В нём жар: «Убью! Ты сволочь, тварь!
Тебя люблю!» В стекло – удар
«Д З И Н Ь – Б А М – Б А М!»

Сороконожка и Гусеница

В наше время редкая гусеница не боится стать гусеницей от танка.

Сороконожка спешила на работу и сломала ногу. Звонит начальнику предупредить. «Какую именно, – интересуется начальник». …У нас очень конкретные начальники.

Как Маленький Принц начинал свой день с чистки планеты, так и Гусеница начинала свой день с готовки еды. Потом продолжала.

Гусеница ждала своего часа. Никто ещё не ждал гусеницу час.

Сороконожка сделала сорок отжиманий, но талия её всё-равно была как у Гусеницы.

Гусята совсем не родственники Гусенице, а сорокоуст – Сороконожке.

Между осенью и зимой

Между осенью
и зимой –
тишина. Летаргия чувств.
Тает снег,
не успев даже толком пожить.
Отмокает душа в алкоголе,
тело сбросив.
Ты не мой.
Я покорно в пропасть лечу,
где нас нет, –
«если хочешь, на палец вяжи,
я нисколько не чувствую боли».

Юмористические афоризмы

– Творить в стол – последнее дело, но человека надо было именно туда и положить, – размышлял всевышний.

Если ты, глядя в зеркало, увидишь не себя, а гения, то ты действительно он.

Не суди по высоте каблуков о высоте женской морали.
Если ты на каблуках, это еще не значит, что ты высокая особа.
Если женщина делает неверный шаг, она обвиняет каблуки.
Новое поколение доходит до ручки только, когда в планшете кончаются батарейки.

Не всегда деньги – от слова день светлые. Бывают и ночьги. Но предназначение денег – быть деньгами.

Если у Вас спрашивают, сколько время, попросите, чтобы Вам заплатили за батарейки от часов.

Если бы обезьяна не почувствовала вкус денег, то и не стала бы человеком.

Калькулятор верит во всерешаемость до тех пор, пока у него не кончаются батарейки.

Не выноси мусор из мозга, его можно переработать.
Либо ты говоришь умные вещи с глупым видом, либо говоришь глупые вещи с умным видом, третьего не дано.
Если нет чудес, их заменяют чудачества.

(с) Юрий Тубольцев

Афоризмософия

Жизнь – это платформа, на которой одни ждут поезд в вечность, а другие ждут поезд в никуда.
Человек – это пробел, стоящий между двух зеркал.
Солнце – это разгневанный кетчуп.
Человек – это калькулятор, попавший в невычислимость.
Красотой земной шар не округлить.
На вершине горы оказывается тот, кто провалился в яму, но сумел перевернуть ее.
Не бывает связок без неувязок.
Далеко идущие планы идут не долго, ибо растворяются в бесчисленных вариантах бытия.
Когда истину раскладывают по полочкам, полки обретают вес, а истина его теряет.
Только извращенный факт становится фактом.
Жизнь не делает резервных копий для восстановления справедливости.
Для гения любое зеркало, в которое он заглянет, всегда кривое.
Если у Вас есть любые вопросы к женщине – Вы неандерталец.
Если смычок не полюбил скрипку — фальшивых нот не избежать.
Гений — это не тот, кто все делает идеально, а тот, кто творит иначе.
Человек — это мгновение перед вечностью обезьяны.
Движение не возможно без недостатка любви.
Если ты в полете будешь искать опору, не стоило и лететь.
Даже снеговик в холодильнике не сможет прожить чистеньким.
Не всё входит в историю — многое не пролазит.
Сытые волки славятся добрыми помыслами.
Точность расчёта вариантов — это еще не творчество, оно начинается именно с ошибки.
Золотая середина — это третья крайность.
В истории нет такой теории, которой бы не мешали факты.
История — это море событий, из которого нельзя извлечь сухой факт.
Настоящие писатели живут в чернильницах.
Если ты Читать далее

Чёрно-белый мир

Чёрно-белый мир.
Умирает день на подоконнике.
Боль моя, прошу – уймись.
Вздрогнет занавеска тоненько
от шагов твоих неслышно-осторожных.
Ты пришёл
…и приложил мне к сердцу подорожник.

Здесь не курорт

.
Привет! Здесь не курорт. И на лужайке
не полежишь, зевая и скучая.
Тот мир, в который я попал, ужасен,
в нём, не моргнув, убьют за пачку чая.
Разнообразье жизни и глубины
его, весьма меня ошеломили.
Совсем другими всплыли исполины
жестокости, свободы и насилья.
Без смысла, как поэзия, жестокость.
Обыденность насилия, как сырость.
Один – стремглав скользит порочно в пропасть
там, где другой – взлетает, вдруг, над миром.
Здесь потихоньку дух встаёт над телом,
и в драках в полный рост идут заточки.
Едят собак. И я дружу здесь с челом,
жену и сына засолившим в бочке.
Здесь человек в животном состояньи.
Тела, как книги на барачных полках.
А в ценностях – не красота и знанья,
а шмаль, тепло, еда, чефир, наколки.
Но жизнь и здесь. Пропорции всё те же
добра и зла, веселья и печали.
Лишь пересмотр кредо неизбежен,
и горизонт завален мелочами.
Здесь по-другому ценятся мгновенья,
и происходят новые открытья:
письмо из дома – это потрясенье,
шмель залетел в барак – сеанс, событье…
Иная кровь, вдруг, понеслась по венам,
мышленье изменяя кардинально:
обыденное – стало драгоценным,
а то, что ценно, – стало нереальным.
.
© Copyright: Олег Чабан

Мы подростки XXI века

.
/”Все мы – “подростки 21 века”…/
.
Мы завидуем детям, у которых есть личный водитель,
частный дом на лужайке, бассейн и красивые шмотки.
Мы – рабы интернета, кока-колы, и никотина.
Восхищаемся жизнью, и идем затовариться водкой.
Мы смеёмся над смертью, и скупаем таблетки в аптеке.
Очень слабые в душах, но такие крутые снаружи.
Напиваемся на день рожденья, и блюём в туалете,
пьём отвёртки, пивасик, коктейли, энергетики глушим.
Мы в пятнадцать – о сексе можем с лекцией ездить по миру,
мы индастриал любим, а когда мы одни – хим и бритни.
Одиночество любим, и вцепляемся крепко в мобилу.
Нас не ставят в пример, и, конечно же, все ненавидят.
Верим в дружбу навеки, и усиленно строим заслоны.
И часами торчим, даже не мастурбируя, в душе.
Мы боимся открыться, часто лезем в карманы за словом,
мы не верим в любовь, и ночами рыдаем в подушку.
Независимость жаждем, и от этого сильно зависим,
слёзы льём на берёзки, и с надеждою смотрим на запад.
Ненавидим правительство, празднуя дату России.
Жить пытаясь сегодня, каждый раз строим планы на завтра.
Любим умные фразы, и в себе разобраться не можем.
Чтоб шокировать всех, мы готовы два пальца в розетку.
Хотим пластику сделать, но всегда, как обычно, отложим.
Людям не доверяем, и плачем им вечно в жилетку.
Мы мальчишки, влюбленные в мальчиков с тонкими ножками,
мы девчонки, влюбленные в анорексичных мальчишек.
Наши силы фальшивы, набитые верами ложными,
мы летаем во сне, и хотим, чтобы мир нас услышал.
Мы плюём на одежду, и одеться пытаемся модно.
Мы глупы и наивны, рассуждая о вечности просто.
И за то, что красиво-дождливо, мы все любим Лондон.
Боль, ранимость и хрупкость – двадцать первого века подростки.
.
02.05.2012
.
© Copyright: Олег Чабан

Неуютность больного неба

Неуютность больного неба
в птичьей сломанности крыла.
С каждым шагом сложнее ребус
тишины. Недосказанность фраз

прорастает вопросом хлёстким
в закольцованности обид.
И сужается перекрёсток,
на котором сейчас стоим.

© Мила Сердная

Под звёздами росла девчонка

Под звёздами росла девчонка,
искала правду в небесах
и ниточкой незримо-тонкой
вплетаясь в мой угрюмый сад
ловила в сеточки столетья
остывших мыслей лёгкий дым.
И вспомнил я, попавший в сети,
что тоже был как бог бессмертен
и был когда-то молодым.

82 лучших афоризма Юрия Тубольцева

Абсурд открывает глаза на мир.
Всё можно посчитать, когда считаешь с ошибками.
В истории нет магистральных дорог, а есть лабиринт тропинок.
В жизни всё приедается, если много жуёшь.
В каждой нужности есть доля ненужного.
Высшие ценности должны быть на такой высоте, чтобы до них можно было дотянуться.
Веские аргументы боятся взвешивания.
В истории нет такой теории, которой бы не мешали факты.
В каком соку варишься, такой вкус у тебя и будет.
В очевидном сомневайся вдвойне.
Гений – не тот, кто одарен, а тот, кто одержим.
Где много веревок, там неувязки.
Голодный пастух хуже волка.
Если тебе вырыли яму – сделай из неё колодец.
Если ты не перерос прошлое – ты не влезешь в будущее.
Жизнь не делает резервных копий для восстановления справедливости.
Жребий — король судьбы.
Жизнь — результат странного сращивания мысли с материей.
Жизнь бренна, потому что вечна, и только смертность её фрагментов придаёт ей ценность.
За все надо платить, но ни за что не надо переплачивать.
Искания облегчают страдания.
И золотая Читать далее

Фуга осени

Щемящий запах листьев уходящих,
как нашатырь, вонзается под дых.
Ну что же, брат, жить надо настоящим.
Ведь мы уже давно не в молодых,

У них весна. У них иная вера.
Горят вдали иные рубежи.
Мол, только миг – и вот уж к счастью двери
им распахнёт стремительная жизнь

Им невдомёк., что мир цикличен все же,
Что свет опять сменяет ночи тьма.
а за весной, пусть раньше или позже,
но вновь грядёт суровая зима.

И всё гордимся перед молодыми,
сквозь темень убывающего дня,
что научились видеть прелесть в зимах,
на оттепель надежды не храня.