Постафоризмье

Путь в никуда делает человека никудышным.
Когда сорят словами, дворник бессилен чем-либо помочь, но можно завести внутреннего дворника.
Отличай великое от преувеличенного, но помни: у каждого свой масштаб.
Когда над обезьяной нависает тень Дарвина, она рубит ее топором.
Бродяги никогда не попадают в тупики.
Бог создал человека по своему образу и подобию, а человек создал Бога неподобающе.
Историк, ковыряющийся в прошлом – расковыривает настоящее, превращая артефакты в факты и наоборот.
Не каждый след становится частью тропы, не каждая тропа становится дорогой, не каждая дорога становится путем.
(с) Юрий Тубольцев

Абсурдные афоризмы

Не оживляй отжившее — оно станет еще мертвей.
Человек – это обезьяна с шорами на глазах.
Где нет шаблонов – там нет человека, где есть шаблоны – там убит человек.
Ты тот, кому ты снишься.
Человек – это обезьяна, порабощенная стереотипами.
Человек – это загубленная обезьяна, обреченная вечно оставаться недовоплощенной.
Обезьяна эволюционировала в человека, но инволюционировать обратно в обезьяну человек не смог, поэтому эволюционировал дальше в пушечное мясо.
Когда пчела не может найти цветы – она превращается в муху и начинает бороться со стеклом.
Даже Пушкин – это пустое фразёрство по сравнению с речами Дарвина.
Я убил в себе человека и разделился на две половины: обезьяну и сверхчеловека, которые тянутся друг к другу через пропасть, как слепые черви, чтобы снова соединиться, срастись.
После своего превращения в человека обезьяна стала совершенно пустой, даже не догадывающейся, что наполнить себя можно только бананами.
Растленный мир когда-нибудь сгниёт, а праведники переедут на Луну.
В истории нет правды — потому что её в кривду завивают извилины слепого подсознания.
Дай прочитать преступление и наказание современному студенту, он возьмет топор, чтобы его никто не смог наказать.
Первопроходцы — бывшие проходимцы.
Если ты выпал из любовной роли с разбитым сердцем — то никто и не узнает: великий ты артист или неудавшийся.
(c) Юрий Тубольцев

Принято. Оценка эксперта: без оценки .

Афоризмософия

Человеческая логика ничто без обезьяньих чувств.
Обезьяна – социальное лицо человека.
У человека каждое второе желание – глупость.
Хочешь пробудить чувства у камня – покажи ему гору и скажи, что он тоже может быть таким.
Общество, из которого вырезали гнильцу, загнивает ещё больше.
Из трех добряков двое становятся озлобленными.
Мир надуман и продумать его уже не возможно.
Тень пессимизма возможна и под палящим солнцем.
Кто ведет двойную жизнь, начинает вести и тройную.
Пока не стал слоном – не суй везде свой нос.
Ткань жизни плетется из нитей с гнильцой.
Нельзя познать радость жизни, не познав её тяготы.
Суть культуры не понять средь бескультурья.
Каждый третий стандарт – стандарт бескультурья.
(с) Юрий Тубольцев

Афоризмы

Вольнодумец хуже злоумышленника.
***

Художник, не сгущающий красок — фотограф.
***

Не жди самородков от безотцовщины.
***

Малое начинается с малого, великое начинается с великого.
***

Разное содержание должно быть у дневников, но судьбы у всех похожи.
***

Кто понял все, тот ничего не понял.
***

Простые люди считают себя сложными, сложные люди считают себя простыми людьми.
***

Высокие чувства большинство людей понимает с низменных позиций.
***

Все кому-то доказывают что-то, но никто не учитывает в своих доказательствах математику.
***

(с) Юрий Тубольцев

Особенности национального веселья

(драматическая сцена)

ГОСТОМЫСЛ: Веселие Руси есть пити.
НАРОД: Так ведь нечего!
РУРИХ: Я из Германия прибыть, напиток крепкий привозить!
ГОСТОМЫСЛ: А ну, кто хочет попробовать? Бесплатно!
НАРОД: Ух, как по мозгам шибает! А ещё?
ГОСТОМЫСЛ: Если сейчас проголосуем за Руриха, то до конца дней своих будем пить баварское. Всем ясно?
НАРОД: Вот это да! Даёшь Руриха!
ГОСТОМЫСЛ: Решение принято!
РУРИХ: Благодарю за доверие. А теперь слушайте: ваши дни на этом закончились. Начинаются мои.

24 апреля – 12 мая 2019
CC BY-SA

Обя… Объяснительная

Многоуважаемые, несравненные, превосходные обитатели сайта Дуэлит!
Вынужден с прискорбием уведомить,
что на днях “откраскопультиваю” в сельские края.
В краях сиих нет интернета,
посему и желаю благожелательным поэтам Дуэлита счастливого и тёплого лета!
Конечно же хотелось бы опубликовать здесь рассказ “На подоконнике”,
но уж больно серьёзная и грустная тема в нём, посему и не хочу портить весеннее настроение читателям.
Да, и песню надо было бы сюда поместить.
Но пишу её уже год, и конца ей не видно…
Засим нижайше откланиваюсь до октября,
вечно не преданный идеалам неоромантизма ваш
бездарный и глумливый Горский Дев!

Праведники Сотема

Текст большой, поэтому предлагается два фрагмента.

Явление восьмое: Бессильные мира сего

Удар по плечу был хотя и не болезненным, но сильным.
— Эй, дядя! — нарочито грубо сказал позади молодой голос.
Лот, вздрогнув от неожиданности, отвлёкся от выбора инжира и повернулся спиной к Хануку и его товару. Грубил и распускал руки базарный стражник, совсем молодой, на вид никак не старше трёх дюжин солнцеворотов, а скорее всего даже на пару — другую солнцеворотов младше, но при всей своей молодости изрядно крепкий: на голову выше Лота, а в плечах раза в полтора шире. Новый стражевода набирал только таких, при этом нимало не интересуясь умственными способностями подчинённых. Страж стоял с непроницаемым лицом, плотно скрестив руки на груди.
— Я слушаю.
— Э-э-э… — лицо стражника осталось непроницаемым, но глаза забегали. Ну точно: сила есть — ума не надо.
— Я слушаю, — повторил Лот, на всякий случай придав лицу такое же непроницаемое выражение. — Чё надо?
Стражник, услышав знакомый оборот, слегка расслабился.
— Я это… — он слегка замешкался, набрал побольше воздуха и отчеканил в пространство куда-то за Лотово плечо. — Кароч, я хочу оказать тебе честь.
Лот понял, что непроницаемое лицо было заготовлено очень кстати, хотя удержать его оказалось сложно. Сей миг главное — не выдать стражнику никаких эмоций. А ещё надо тянуть время и соображать, как выкрутиться.
— Ага, — Лот выдержал молчанку. — Ты…
— Ну, — подтвердил стражник.
— Мне…
— Ну.
— Оказать честь…
— Ну.
— Прямо сей миг…
— Ну! — стражник явно обрадовался понятливости и податливости жертвы.
— Прямо здесь…
— Э-э-э… — по лицу стражника пробежала еле заметная рябь, а руки на груди сжались плотнее. Поджилками трясёт, подумал Лот. Это хорошо. Он огляделся, в полном соответствии с ходом разговора оценивая обстановку. Пожилой Ханук успел отойти к самому дальнему лотку и, поправляя и без того аккуратно разложенную хурму, старательно ни к чему не прислушивался.
— Нет, — созрел стражник. — Давай в сторожке. Там никого сей миг.
Теперь полагалось задуматься Лоту. Что он и так уже вовсю делал, понимая, что дальше тянуть некуда. От Ханука помощи не будет: во-первых, он на дюжину солнцеворотов старше Лота, а во-вторых, ему, похоже, уже не раз оказывали честь, и он будет безмерно рад, если на этот раз для него всё обойдётся — неважно, по какой причине. Сопротивляться бессмысленно: стражник хоть и молодой, но настроен серьёзно, противодействие его распалит, и он своё намерение исполнит прямо тут, у всех на виду. Молодой, но сильный, от него не отбиться. Но молодой. И с тряскими поджилками. То ли сам не очень хочет, но должен соответствовать, то ли в стражниках совсем недавно и ещё не растерял уважения к старшим.
— Хорошо, — кивнул Лот. — Согласен. Давай! Только сначала я тебе честь окажу. Давай?
Стражник хоть и сохранил непроницаемое лицо, но как-то сжался и напрягся, немигающе уставившись перед собой, рот его приоткрылся, издав слабое сипение. Лот поздравил себя с правильным решением.
— Только я сей миг тороплюсь. Поэтому давай в другой раз. Завтра. Давай?
Стражник мелко закивал, торопливо развернулся и зашагал вдоль рядов, явно еле удерживаясь от перехода на бег — убраться вон, пока похотливый дядька не передумал.
Лот перевёл дух, расслабил лицо и повернулся к лотку с инжиром, намереваясь продолжить выбор. И оторопел: Ханук уже протягивал ему полную котомку. Не завязанную, чтобы было видно, как хорош уложенный инжир. Хотя у Ханука можно было брать не глядя, он плохого товара не держал и покупателей не обманывал.
— Благодарю, — изумлённо-растроганно сказал Лот, нащупывая мошну. — Сколько с меня?
— Это подарок. И ещё вот возьми, — Ханук протянул котомку с хурмой. — Я знаю, жена и дочки твои любят.
— Нет, я так не могу, — смутился Лот. — С какой стати?
— Я счастлив! Дорогой, ты не знаешь, что ты сделал! — Ханук смотрел на Лота с восхищением и чуть ли не со слезами на глазах. — Ты сей миг сделал мой день! Теперь я знаю, что надо отвечать стражникам! Я счастлив!
— Вряд ли это на всех подействует, — вздохнул Лот, тщательно завязывая котомки. — Сей день нам повезло.
— Благодарение Вседержителю! — возгласил Ханук. — Повезло так повезло… Слушай, — сказал он после недолгой молчанки, — а если бы он согласился? Ты бы сделал?
— Не знаю… — растерянно сказал Лот. И подумал: а куда бы я делся?

Явление девятое: Война миров

— Эй, мужчина!
Голос был женский, звонкий, молодой. Лот закончил разрыхлять землю, отложил в сторону колышек-рыхлитель, аккуратно поддел лакрицу под корень, потянул за стебель. Корень вышел из земли целым. Лот аккуратно отделил его от стебля, отряхнул и положил в котомку. В другую котомку отправил созревшие стручки — посеять на своём огороде, чтобы не слишком часто ходить в рощу. Подобрал колышек, поднялся с колен, отряхнул хламиду. И только после этого огляделся. Никого.
— Мужчина!
В дюжине шагов возвышался старый морщинистокорый платан, и голос доносился оттуда. Шор точно бы подумал на дриаду.
— Кто ты и что тебе надо?
— Хочешь, я тебе отдамся?
Лот опешил. Приключений ему не хотелось. Но и бросить на произвол судьбы городскую дурочку — а кто в здравом уме будет искать мужчину в роще, когда их в Сотеме полным-полно? — было бы неправильно. Правильно — это отловить, привести в город и сдать страже, а уж они знают, что с такими делать.
— Ты хоть покажись сначала.
Обладательница голоса повиновалась. Чистая хламида, чистое молодое лицо — на вид чуть больше двух с половиной дюжин солнцеворотов. Совсем не похожа на дурочку. Стесняется, но изо всех сил пытается выглядеть развратно.
— Ну как? Хочешь меня?
— Кто ты, прелестное дитя?
Дитя залилась румянцем и потупилась.
— Аина, дочь Мехеда.
— Понятно… — Лот пытался вспомнить, кто такой Мехед. Не вспоминалось. — И что тебе от меня надо?
— Возьми меня! — отчаянно полупрошептала-полувыкрикнула Аина.
— У меня жена есть.
— Возьми меня здесь и сей миг! А потом уходи!
— Вот как… — ещё больше озадачился Лот. — А почему так?
— Ты забыл, что ли? Вседержитель заповедовал нам плодиться и размножаться. Как можно больше! Поэтому каждая женщина должна отдаться пятерым мужчинам, а каждый мужчина должен взять пять женщин. Больше можно, меньше нельзя. Вот.
Аина перевела дух и, снова зардевшись, повторила:
— Возьми меня. Пожалуйста.
— И давно Вседержитель это заповедовал?
— Да ты что, не помнишь? Четыре луны назад градоправитель и первожрец на площади объявили. Всех согнали.
— Кажется, я что-то упустил… — пробормотал Лот. Четыре луны назад градоправитель и первожрец оглашали совсем другую заповедь. А это значит… Девицу надо было срочно отвлечь, чтобы она тоже об этом не подумала, и Лот спросил первое, что на ум пришло:
— И сколько у тебя мужчин было?
Аина совсем смутилась. Помялась, повздыхала, опустив очи долу, но всё же пересилила себя и призналась:
— Ни одного. Все говорят — отдайся сначала мужу. Но у меня ещё нет мужа, а заповедь надо исполнять. Ну возьми меня! — проныла она жалобно, как маленькая девочка просит у родителей игрушку.
Теперь почему-то смутился Лот. И пока он теребил бороду, подыскивая ответ, Аина радостно взвизгнула:
— А я тебя помню! Ты же к моему дяде приходил! Правда, давно, я ещё пояс не носила! Помнишь дядю Казоха?
Лот промычал неразборчиво. Какой Казох? Что-то смутно знакомое, но не вспоминается.
— Да помнишь, помнишь! Чудаковатый такой, но хороший лекарь, его все знают! У него ещё питейная комната на крыше! Ну, вспомнил?!
— А-а-а-ага… — теперь Лот вспомнил. Да, лекарь Казох — со странностями, но хороший лекарь. И не врёт Аина — хорошо известный. Лот специально приходил к нему за советами. И в питейной комнате сидел. И по двору носились какие-то дети, которых Казох называл племяшками. И было это ой давно — дюжину и ещё два солнцеворота назад. В Камарре. Правильная оказалась догадка.
— Вот видишь! — радостная Аина крутнулась, пояс полетел в одну сторону, хламида в другую, и племянница лекаря предстала перед Лотом в ослепительной наготе. — Смотри! Я правда красивая?
Лот потерянно кивнул, ощущая шевеление в паху. Аина шла в наступление, как боевые колесницы, отбросив страх, стыд и смущение. Ещё немного — и она сама овладеет добычей. Будет сначала приятно, а потом стыдно перед женой. Вседержитель, взмолился Лот, спаси! И тут же по наитию спросил:
— А это ничего, что я из Сотема?
Личико прелестной дитяти за один вздох поменяло множество выражений — от восторженно-отчаянного через непонимание, недоумение, изумление, растерянность к смеси ужаса, отвращения и ярости. Рот, только что призывно открытый для поцелуя, скривился, испустив пронзительный визг.
— А-а-а-а-а! Извращенец! Уходи от меня! Я тебе не дамся!
Лот облегчённо выдохнул, повернулся к Аине спиной и зашагал прочь. На глаза ему попался стебель лакрицы, а на нём — пропущенный по невнимательности стручок. Лот наклонился за ценной добычей — и тут прямо над головой пролетел и шлёпнулся в траву приличный булыжник.
— Помогите! — продолжала визжать Аина. — Меня сотемский извращенец хочет взять!
Лот оглянулся. Дочь Мехеда держала в руке ещё один камень. Плюнув на стручок, Лот со всех ног кинулся прочь.

Полный текст доступен здесь: https://yadi.sk/i/lRZ6oYUNSbVIVQ

Парасенок

–  Ты парасенок?
–  Неа, я  –  пара сенок
–  А что такое сенок?
–  Это полуя
–  А ты, значит, дважды сенок
–  Ага, я парасенок…
–  А бывают триждысенки?
–  Конечно!
–  А четыреждысенки?
– Конечно, но четыреждысенок тоже может быть только один единственный
– Правда? А как быть с пятисенками, шестисенком?
– Есть и семисенок, и восьмисенок … миллионсенок ведь каждый из нас уникален и не повторим.
– А есть ли односенок, хотелось бы увидеть его?
– Увидеть односенка нельзя?
– Это почему же?
– Односенка никогда не было и быть не могло, потому что он бы никогда не раздвоился, все началось с парасенка, – ответил парасенок
(с) Юрий Тубольцев

Принято. Оценка эксперта: без оценки .

Рассёнканный с улицы Бассёнканной

– А Рассёнканный с улицы Бассёнканной — это тоже парасенок и на этой улице тоже только парасята живут, – спросил парасенок
– Да, но у них государство экспроприировало их сёнки, так что теперь они живут в грязи и изредка хрюкают.
(c) Юрий Тубольцев

Бесконечность рамок

Всегда рассуждай о том в чем не разбираешься, ибо что, если не твое полное непонимание раздвинет рамки явления до бесконечности?
(c) Юрий Тубольцев

Принято. Оценка эксперта: 11 баллов.

Потомок самурая

02.44 03 марта 1*** г. Борт крейсера «Борис Годунов»

– Товарищ контр-адмирал, а товарищ контр-адмирал! – капитан второго ранга Мейнкунов тряс за плечи маленького тщедушного человека в адмиральской форме, сидящего за столом и обхватившего голову руками. – Вы бы отдохнули, что ли… вторую ночь не спите! Я несу за вас ответственность!
Контр-адмирал Василий Котейкин медленно опустил руки на стол.
– Который час? – с трудом проговорил он, разминая запястья.
– Два сорок четыре, товарищ контр-адмирал! Затопление приостановлено, начали перекачку топлива с правого борта на левый, чтобы выровнять крен. Хода пока нет…
* * *
Легкий крейсер «Борис Годунов» выполнил ходовые испытания после капитального ремонта главных двигателей, отработав курсовые задачи № 1 и № 2. Когда комиссия пришла к выводу, что обе машины крейсера в полном порядке, и он легко развивает проектные 27 узлов при нормальных параметрах механизмов, решено было отправить корабль в дальний поход в дружественную страну с визитом вежливости. Сборы проходили в плановом режиме, без авралов и штурмовщины; наученное горьким опытом начальство выделило приемлемые сроки для подготовки. Грузили боезапас, продовольствие, топливные цистерны заполняли соляром, словом, все шло по заранее утвержденному графику. Даже увольняемые на берег члены экипажа возвращались вовремя и без замечаний.
Нехорошее предчувствие кольнуло командира корабля Равиля Мейнкунова: так хорошо и гладко никогда ничего не происходило: то шланги с танкера вылетали обычно, заливая палубу и море соляром, то полкоманды перепивалось на берегу и приходилось лично забирать их из комендатуры, то продукты не те, то старпома найти не могли… Словом, все как на флоте – обычная рабочая атмосфера, к которой не только все привыкли, но и считали ее даже нечто сакральным, священным, устоявшимся еще со времен Петра I.
Отход был назначен на 21.15 **.**.1*** г.
Около девяти часов вечера вышедший покурить на мостик Мейнкунов понял, что не ошибся: вахтенный офицер капитан-лейтенант Сфинксов доложил ему, что прибыл катер с командующим отрядом легких сил контр-адмиралом Котейкиным. Контр-адмирал просит его немедленно принять…
«Надо же, просит, а не приказывает!» – подумал капитан второго ранга. «Какой черт притащил этого дохляка и зачем? Все вроде ровно, замечаний нет, происшествий нет… стоп, происшествие все же есть – прибытие самого командующего!».
От внепланового визита командир не ждал ничего хорошего: по заведенной на флоте традиции корабль, назначенный в поход, посещался лицами, не имеющими к нему прямого отношения, только в особых случаях. Стало быть, подумалось Мейнкунову, случай и впрямь особый. Махнув рукой Сфинксову (зови, мол), кавторанг спрятал сигареты в карман кителя и тяжело вздохнул.
«Подожду здесь, на трапе», – решил он. «Может, все и обойдется, так ему отсюда и идти обратно ближе!».
Котейкин быстрым шагом проследовал на мостик, пожав на ходу руку командира и не удостоив его даже взглядом. Там он поставил на пол привезенный с собой чемодан, развернулся, наконец, к кавторангу, и сказал глухим официальным голосом:
– Товарищ капитан второго ранга! Приказываю вам принять на борт командующего отрядом легких сил контр-адмирала Котейкина В. Б., меня, то есть.
Последние слова были произнесены уже чуть менее официально. На стол лег пакет из крафтовой бумаги.
– Здесь письменный приказ, чтобы не было потом никаких недоразумений. Совершенно секретный, разумеется. Ну, вы тут хозяин, я гость, вмешиваться в ваши распоряжения и приказы я не имею права, да и не хочу. Найдется у вас для меня какая-никакая каюта?
Мейнкунов ошарашено кивнул. Вызвав по громкой связи вестового, он приказал ему проводить контр-адмирала в каюту и доставить туда его багаж. До выхода оставалось 5 минут.
После выхода из порта командир вскрыл пакет. Он был пуст.
Утром Котейкин зашел к Мейнкунову и упросил не докладывать в штаб о его поступке, взяв всю ответственность на себя.
* * *
За три дня до отхода.
Хрустальный шар, задрапированные темными портерами стены, свечи, голые женские руки, унизанные кольцами, вкрадчивый голос:
– Ясно вижу – потонет корабль твой, сокол ты наш морской, ясный! Вот почти доплывут (Котейкин поморщился – плавает г…о, моряки ходят! Правда, цыганке этого было знать не обязательно), и потонут! Ой, что будет, что будет!
Контр-адмирала мелко затрясло. Никогда не дававший волю чувствам, в этот раз он расслабился и реально испугался. Испугался сильно, за моряков, за корабль, за себя. К гадалке пришел он не за этим – далекий от суеверия, силился разрешить один деликатный вопрос интимного свойства, на который никак не мог найти ответа. Гадалка отбрила его прямо с порога:
– Морячок, не про баб тебе думать надо! Ой, не про них…
Дальнейшее известно. Повернувшись на каблуке левой ноги кругом, чувствуя, что сейчас, должно быть, упадет в обморок, совершенно уничтоженный Котейкин выронил на пол из слабеющей руки купюру и опрометью бросился вон.
– Беги, беги, морячок, – слышал он вдогонку, – скажи им, чтобы не ходили они!!!
Гадалка долго и нехорошо хохотала.
Что делать? Как отменить поход? Как доложить начальству? Василий Котейкин мучился и не находил решения. Пробовал было посоветоваться с флагманским артиллеристом, давним другом, но тот поднял контр-адмирала на смех и посоветовал забыть – не дай бог, просочится информация, что командующий отрядом легких сил вместо боевой подготовки занимается черт знает чем, полетят не только погоны, но и голова!
Ничего не придумав, Котейкин решился на отчаянный шаг – за несколько минут до отхода самовольно проник на борт «Годунова», надеясь, что во время долгого похода ему как-то удастся переговорить с Мейнкуновым и вместе решить, что делать. Одно останавливало его – невозможность доказать свое мнение, поскольку ссылка на неведомую гадалку явно не сработает и его сочтут сумасшедшим. Так, терзаясь, он и дошел до роковой черты…
* * *
На третьи сутки плавания, находясь в 300 милях от цели похода, крейсер подорвался на не вытраленной со времен второй мировой войне мине. И, хотя по счастливой случайности никто не погиб, разрушения были более чем серьезные, а скверная погода сильно затруднила борьбу за живучесть. Через полчаса пришлось остановить двигатели, так как корабль сильно заливало на ходу. Немедленно отправили SOS, но раньше, чем через два дня, никто к терпящему бедствия кораблю подойти не мог ввиду оторванности квадрата трагедии от морских трасс. Главный штаб ВМФ уже отправил спасательное судно «Василий Шуйский» с начальником штаба 122-й эскадры вице-адмиралом М. Сиамским на борту. Сиамский вышел в море не столько руководить спасательной операцией, сколько встретиться с глазу на глаз с Котейкиным и узнать причину его самоуправства. Котейкин сам вышел в эфир и оповестил штаб о том, что он вышел в море на «Годунове». О том, что его подвигло на это, он, разумеется, умолчал.
– Товарищ командир, на связи ПЭЖ!1 Крен приостановился, но продолжает увеличиваться. Корабль принял слишком много воды. Подвести пластырь под пробоину нет возможности – море слишком бурное.
_______________
1 Пост энергетики и живучести
Опасаюсь опрокидывания.
– Добро, – глухо отозвался Мейнкунов. – Продолжать борьбу за живучесть!
На мостик поднялся Котейкин.
– Все воюешь, Равиль Шамильевич? Корабль спасти хочешь? Людей спасай!
– Шли бы вы, товарищ контр-адмирал… – в сердцах сплюнул кавторанг. ¬– И так тошно, а тут вы еще…
Самоотверженная работа экипажа не принесла успех. Корабль продолжал принимать воду и крениться на левый борт. В конце концов Мейнкунов отдал приказ покинуть корабль и спасться, кто как может. Убедившись, что все покинули корабль, он надел спасательный жилет и приготовился занять свое место в шлюпке. Он повернул голову, последний раз взглянул на мостик, и обомлел: намертво привязанный к перилам мостика полотенцами, стоял Котейкин в полной парадной форме при кортике и улыбался. И кто его привязал?! Разбираться было поздно.
– Василий Сергеич, не дурите! – истошно закричал Мейнкунов. – Я сейчас вас освобожу!
Кто-то протянул ему нож. С трудом поднимаясь по потерявшей горизонтальность палубе, командир осторожно стал подбираться к мостику.
– Не сметь!!!! – завопил Котейкин, срывая голос. – Я приказываю! Спасайтесь и постарайтесь спасти свои жизни во имя Императора! Банзай, «Борис Годунов»!
Контр-адмирал забился в припадке кашля.
Корабль тряхнуло. Мейнкунов поскользнулся на мокрой палубе и покатился к борту. Чьи-то сильные руки подхватили его и усадили в шлюпку.
– Отваливай! – остервенело заорал он. – Дальше отходите, дальше! Не ровен час – затянет в воронку!
Шлюпки отходили, все, кто имел возможность, не сводили глаз с мостика. Котейкин стоял, не шелохнувшись, улыбка, казалось, приросла к его лицу…
Как это обычно бывает, помощь запаздывала, правда, весь экипаж был здоров, жив, а это, несомненно, главное. «Борис Годунов» начал грузно оседать, вот надо водой уже остался только мостик, казалось, еще чуть-чуть – волны скроют и его. Неожиданно погружение корабля прекратилось. Мостик с одинокой фигурой контр-адмирала являл собой жуткое и печальное зрелище – все затаили дыхание и смотрели на последний аккорд трагедии…
* * *
Сиамский смотрел в мощный бинокль и матерился про себя. Спасенных разместили на «Шуйском», а про Котейкина как-то в спешке забыли. Опустив бинокль, вице-адмирал приказал готовить катер к спуску. С ним пошли два матроса и флагманский врач. Катер, описав круг, подошел к мостику. Волны свободно перекатывались сквозь решетчатое ограждение; ноги стоящего Котейкина по колено были в воде. Перебравшись к нему, корабельный врач пощупал пульс и покачал головой: Котейкин был мертв уже часа два.
– Банзай, Котейкин! – произнес Сиамский и обнажил голову.

07.03.2019 г.

Принято. Оценка эксперта: 25 баллов.

Человек- самое хищное, бездарное и лживое существо на планете

Человек- самое хищное, бездарное и лживое существо на планете. Обладая самым мощным разумом человек поступает и живет в противоречии разуму. Ведь поступать по разуму- это так просто и понятно, как день и ночь, как добро и зло. К великому моему сожалению человек не живет своей нормальной биологической земной жизнью, реальностью и реальным мышлением. Не живет совестью и справедливостью. Уважение и сострадание- вот что должно отличать человека от животного. Будь человек абсолютно справедлив и порядочен, сколько лишнего и ненужного удалось избежать: армии, производства вооружения, полиции, тюрем, судов, прокуратур, исполнительных служб, церквей, священнослужителей. Все в обществе должно быть направлено на благие цели. На лицо совсем другое. Следовательно, в человеке значительно больше дьявольского. Люди, не лгите друг другу, а главное, себе самому.

Бог- это миф, созданный определенными кругами людей на определенном этапе развития общества, с целью устрашения и удержания во власти масс. На планете сколько народов- столько разных форм верований, форм религий, форм мифов.

Религия- самый большой планетарный обман и развод мозгов, лохотрон всего человечества, империя лжи и обогащения на самых высоких и светлых чувствах тех, кто недалек, кто невежествен.

Принято. Оценка эксперта: без оценки .