Мир на руинах

Мир на руинах, здесь нет правды,
Любовь ради денег, стало модой ради,
Удовольствия и чувственных наслаждений
В бутике очередном,
Где шмот оденут раз,
И забудут про него потом,
Покупают и покупают люди всё,
Маркетинг делает дело свое,
Деньги транжирят ради еды,
Чтоб люди зависели от нее, увы,
Вся реклама в пользу одного,
Превратить человека в бездумное существо….

Принято. Оценка эксперта: 11 баллов.

День Победы

День победы – ведь не просто дата,
Праздник светлой памяти о них,
Кто с винтовкой, кто из автомата,
Родину спасал, своих родных.

День победы – ведь не просто дата,
Праздник личный для участников боёв,
Тот кто помнит свист летящего снаряда,
Низкий вам поклон, храни вас Бог.

День победы – ведь не просто дата,
Память, память о войне,
День победы – день солдата,
Что живёт у нас в душе.

Каждый кто тогда вернулся,
В сердце нес своих друзей,
Он отцов тогда коснулся,
И конечно нас, детей.

День победы – ведь не просто дата,
День когда едины мы с тобой,
Даже и не повод для парада,
День когда становимся страной.

День когда становимся мы силой,
День когда мы счастливы здесь жить,
Родина становиться такой красивой,
День когда её не можем не любить.

 

Принято. Оценка эксперта: без оценки.

Игра, не свойственная теням

Игра, не свойственная теням,
Меж нами бродит иногда,
Я наполняюсь впечатленьем
От вдохновенного труда.
 
Ответить мыслями на мысли
Поэтов, давших нам простор:
Открыв стихами духа выси
И в душу направляя взор.
 
Их все волненья и надежды
Теперь я вижу наяву,
И, отвечая чувствам нежным,
Свою печатаю строфу.

Принято. Оценка эксперта: 21 балл

 

 

Мышонок

… Я сижу у батареи,
я говорю с мышонком.
Вьюга все злее, острее.
Грань между мирами
тонкая.

– Когда колобродят метели –
это резвятся бесы,
что в норки свои не успели.
Об этом мы с бабушкой пели,
если тебе интересно.

И разве не морды в тучах?
И снег – не слезшая кожа?
Бабушки знают лучше,
но их любовь не поможет,
если выйти из дома,
отправиться
праздновать с… теми.
Жутко-веселая кома
кажется доброй знакомой,
да только всему свое время.

Мы еще спляшем на трупах,
и трупами станем еще мы.
Давай слушать память и трубы
и не выходить, мой мышонок.

Принято. Оценка эксперта: 22 балла

Привыкнешь и успокоишься

Привыкнешь и успокоишься – ну не вечно же…
Привыкнешь встречаться с какими-то первыми встречными,
Своею рукой расставлять запятые с точками
На вырванных и сразу же выброшенных листочках
Из записной…
Научишься ни для кого не быть запасной,
Хоть может быть и не станешь капризной примой,
Кого-то быть может любить – безо всяких «но»,
Не рассматривая через призму его имени…

Принято. Оценка эксперта: 25 баллов.

Вороны в парке

Я забрёл во царствие без света
Одиноких ярких фонарей.
Странный зной царит – он не от лета –
Вороньё же каркает сильней.

Парк укутанный периной мрака
В древней скорби ждёт чужой беды.
Сук на дереве как будто каркнул
И листва упала на следы,
Что совсем недавно протоптали
Эти тропы – этот город – мир,
Кой Их руки на торгах продали,
Чьи глаза не видят мира ширь.

И глаза их – лакомство воронам,
Что с надгробий до аллеек мчат –
Парк ночной вороньим скопом скован,
И вороны ветки тяжелят.
В памяти злых птиц засели блики –
Каждого прохожего лицо:
Вечный жид с игрой своей на скрипке
И других скитальцев жизни сонм.

И клянут их, и смеются птицы,
Каркая безумно имена.
Птицы тьмы к ночи начнут храбриться,
Перейдя на человечий гвалт –
Гвалт из тьмы имён услышит небо
И заплачет по судьбе людской.
Только солнце лишь разгонит беглый
И почти рассыпавшийся строй.

Я очнулся где-то поздним утром
И не помнил: где обман, где быль.
Вновь вороны каркают понуро –
Суета и в жаре тьмы оставит стынь.

Принято. Оценка эксперта: 15 баллов.

Ночная панорама

Светает уж, но до порога утра рано –
Так белобрыса – в меле Петербурга ночь.
Она созвездия бросает в город яро,
А звёзды отлетают резво от высоток прочь.

И фонари стройны – ночные джентльмены,
А джентльменам часто подбивают глаз…
Но горожане возмещают то лишенье
Близ них встречая только сладко рвущий час.

А лавочки, которыми весь парк усеян! –
Как жаль, что заперты они все до утра.
И сами лавки говорят нам: «непременно
Запреты, цепи в пылу страсти надо рвать!»

Гуляет, бродит и кутит порой прохожий,
Что встретится порой в кофейно-млечной мгле.
Я так давно в себе и в них видал лишь рожи,
Что променад свой совершаю вдалеке.

Виднеется сонливая вода залива –
Он мил, когда не атакован тьмой лучей,
Как полон также я раздумия порыва,
Когда избегну во тоске своей людей.

И многое в кромешной тьме ещё я вижу,
Идя один от редких городских огней:
Один я этот город вечно тёмным вижу
И вряд ли станет он в ночи теперь светлей.

Принято. Оценка эксперта: 17 баллов.

Безэквивалентность

Переведи мне свои слёзы и морщины,
И вздрагиванья плеч, и кисти рук,
И взгляд того ушедшего мужчины,
И седину пришедшую на звук.

Не первую весну я провожу в долине ,
Но эта хижина всегда была пуста;
А тут два каблука застывшие на глине
И запах двухнедельного костра .

Не понимаю твоё племя бледнолицых:
Ведь ты живёшь, не собираясь жить.
Всё для тебя ушло песком сквозь половицы,
А ты ещё бредешь цветы полить.

Я мог бы прекратить твои страдания
Одним ударом мощных челюстей …
Но выбивается из моего сознания
Твоя улыбка и твоя слеза на ней.

Я вижу ты томима ожиданием:
Ты ждёшь то ли себя, то ли его .
Когда под нами рвётся подсознание:
Я – вою на луну, вы – тянетесь к зеро .

Принято. Оценка эксперта: 22 балла

Хочу и буду

Хочу и буду
При чем тут Будда?
Я христианка!
Хотя, плевать.

Ужасный Камса
И змей-Иуда
Покой мой принялись
Охранять.

Мне так спокойно,
Как спать на мине,
Как вены вспарывать
На ходу.

Жаль, что за лучшее
В этом мире
Нам после смерти
Платить в аду.

28.04.2014 г

Принято. Оценка эксперта: 23 балла.

В междометьях

Мне не нравится пафос и стон ,
И стенания мне не по духу,
Наш театр превращается в сон,
Наша жизнь превращается в муку.
В пересудах житья не видать
И молись не молись ты о мире,
Коли сам не сумел осознать,
То другим объяснить не под силу.
Междометия войн – суета ,
Безсуетность – не каждому данность,
В мире мир воцарится тогда,
Когда каждый найдет свою радость.‏

А пока только вопли и боль,
Трехполосность на месте трехцветья,
В том земли  говорящая соль,
Бог очистит и будут соцветья!‏

Принято. Оценка эксперта: 22 балла.

Иные ценности

Диктант в школе.

«Вороне где-то Бог послал кусочек сыру…».

– Марьиванна, вы говорили, Бога нет!

– Сыра тоже нет. Что теперь, диктант не писать?

(Анекдот девяностых)

Стоп! Папина карточка дала сбой, приток денег прекращен. Двое взрослых человек, лялька в пузе и кошка остались на месяц без еды.

У меня пятый месяц. Вася бросил работу два месяца назад и никак не может найти новую. Моя работа едва покрывает расходы на коммуналку, проезд и жратву для нас всех. Ребенок во мне нуждается в витаминах и нормальном питании, не говоря о кошаке. Ситуация кажется безысходной.

Пока езжу в метро на оставшийся проездной, я читаю в электронной читалке книгу американского предпринимателя Роберта Кийосаки. И понимаю, что большая часть моей жизни потрачена пустую. Получив пять бумаг об образовании, в настоящий момент я получаю шестую, и затем, вероятно, окончательно завяжу с учебой. Потому что это бессмысленно.

Исходя из экономической концепции Кийосаки, образование не делает человека успешным и богатым. Жизненный опыт и наблюдательность – вот что действительно важно. Этому не учат в школе и не объясняют в институтах. Более того, из нас готовят послушных баранов, готовых никогда не оспаривать впереди идущего на убой вожака. Мы неплохо образованы, но не умеем извлекать из этого выгоду; мы многое можем, но это не идет нам на пользу. Мы неглупые и активные по жизни люди, но к старости обречены на нищенскую пенсию, и смотаться за рубеж у нас в стране по-прежнему роскошь. И, хотя я не люблю ныть, мне тоже противно существовать в «крысиных гонках», по Кийосаки. Словом, автор доказал мне абсурдность моего существования в большей части жизни.

Я в отчаянии сую карточку в зловещую прорезь банкомата, но монитор упрямо выдает «невозможность проведения операции». Конечно, отец может прислать деньги по почте, но я чувствую, нам все равно не хватит. Противно жить с ощущением материальной нужды, потому что я понимаю, деньги – эквивалент труда, не более. А по Кийосаки, деньги многое значат – потому он и богат, не то что мы.

Впрочем, нытье не помогает, а отчаяние по Библии – худший грех. От безысходности сходят с ума, кончают жизнь самоубийством и мучаются депрессией. Я напоминаю лягушку, сложившую лапки домиком и готовую утонуть в пресловутой банке с молоком, из которого другая предприимчивая жаба сбила бы сметану, а затем масло. Мне надоело шевелить лапками. Играя в заснувшую царевну, я в полусне еду домой на метро.

Когда открываю дверь, Васька все еще долбится в компьютерные игры, затем допоздна висит в интернете, делая перепост бессмысленных сайтов. Это ли не экзистенциальный кризис человека двадцать первого столетия?! Мы запускаем космические корабли, делаем детей в пробирках и продаем товары, оплачивая их электронными деньгами, которые не держали в руках –при этом цена нашей активности – количество посещенных за день сайтов. Впрочем, нет – Вася раскручивает свой сайт электронного магазина профессиональных дизайнерских услуг. У него уже пять сотен посетителей!

Но сегодня меня ничто не радует, и я, плюхаясь в подранное кошкой кресло, повествую об экономической теории Кийосаки. Вася молча слушает, долбясь в сети. Его резюме не отличается от возможных реплик моих предков:

– В Россию бы этого ср***ного Кийосаки!

Васю тревожит мое состояние. До этого японца с американскими мозгами мое мировоззрение отличалось сравнительной устойчивостью, но вообще я находка для психолога. Я относительно ровно иду по жизни, но периодически проваливаюсь в воздушные ямы, из которых с трудом вылезаю. И каждый раз я удивляюсь этим падениям и наивно жду, что они закончатся. Когда оказываюсь на вершине, я (я же говорила!) смотрю на не верящих в меня людей с чувством превосходства, но вновь падаю в образовавшуюся яму. Может быть, это паранойя?

Мы стадные существа. Я резво бегу сама по себе невдалеке от стада и тихонько блею о своей независимости. Но в кризисные периоды я без зазрения совести прижимаюсь к первой же овце, позволившей уткнуться в ее теплую шкуру. Полагаю, эта овца сильнее меня, и я на нее первую же посмотрю с превосходством, когда окажусь на вершине. Это все некрасиво, я знаю.

Я повествую Василию о способах обогащения по методам известного экономиста. Мой парень не выдерживает, когда я перечисляю возможные источники заработка в предстоящем декретном отпуске – шитье прихваток на дому, работа диспетчером на телефоне, авторская стрижка, домашний детский сад для детей работающих родителей, производство мыла и свечек ручной работы, продажа моих книг. Окончательно он взрывается хохотом на пункте «разведение улиток-ахатинов». Я оскорблено удаляюсь в ванную, где отсутствует душевая кабина – соседи снесли ее, пока ремонтируют пол.

Кийосаки перекочевывает в электронном виде в компьютер Васи, который изучает неделю его труды. Васино мировоззрение остается незыблемым после прочтения. «Кийосаки имеет… другие ценности», с видом знатока говорит он, откусывая слегка пережаренный мною слоеный пирог. «Что ты имеешь в виду?», недоумеваю я.

Тогда Вася рассказывает мне свою теорию. Для успешной деятельности его интернет-магазина ему необходимо *, ** и ***. Но это не сделает его счастливым, добавляет он. А что сделает, задаюсь я вопросом. Тогда вместо ответа он молча обнимает меня и долго курит свои противные терпкие сигареты. Я разделяю его концепцию, но меня удручает наше финансовое состояние. У нас, например, нет пока вкладов в графу «актив», и вряд ли будут в ближайшее время. Как быть, если я уже знаю эту теорию и смотрю на жизнь теперь иначе, чем раньше?

Мои родители серьезно полагали, что государство позаботится о них в будущем. Они верили, что образование и труд будут вознаграждены. Теперь мама демонстративно покупает на свои пенсионные корм собаке и коту, и иногда спонсирует старенькую соседку-инвалида. Отец работает и планирует продолжать на пенсии, ибо последней будет не хватать. Папа исполнил детскую мечту и купил детали для ручного телескопа; еще он покупает бензин для любимой машины – моей ровесницы – и иногда балует себя краковской колбасой. Папа живет в двухстах километрах от гор, но никогда их не видел.

Судя по друзьям и приятелям, мы все живем примерно под одним одеялом. У одного налажен быт, но нет семьи; у другого семья при недостатке денег; у третьего все хорошо – залюбуешься, но здоровье подкачало. По-настоящему хорошо лишь кролику Роджеру на картинках. Ау, ребятки, вы где – кому натянуть одеялко на нос или укрыть ноги?

Придя вечером с работы, я привычно иду на кухню. Все валится из рук: в кастрюле пригорает рис, сковорода шипит и брызгается маслом, вилка безнадежно застревает в сырной массе. В заключение я разбиваю любимую Васину тарелку из голубого стекла. Тарелка картинно падает под дверь и рассыпается множеством мелких осколков. Я смотрю на них и думаю: «Это конец! Все так плохо, что хуже быть не может». Вася смотрит на мое испуганное лицо и улыбается. Ночью, когда обнимаю моего любимого, он засыпает, зажав мою сонную руку под мышкой. А я думаю, что приготовить назавтра.

 

На следующий день Вася встречает меня радостным:

– Они согласились со мной сотрудничать! Уже оформили заказ –  пока тебя не было. Прикинь!

Я послушно лезу на страницу его интернет-магазина и одобряю сделку, она действительно выгодна. Затем по инерции открываю свою почту и читаю письмо-приглашение в Москву как победителя конкурса малой прозы.

Принято. Оценка эксперта: 28 баллов.