Все повторяется

Около Макдональдса, быстро клюя снег, что-то искал голубь.
– У тебя есть хлеб? – спросила меня Полина.
– Нет!
Было холодно и у Полины посинел нос. Она мне тоже напомнила что-то птичье, напоминающее голубя.
Полина бросила ищущей птичке виноград, но голубь его не склевал.
Мы вошли внутрь Макдональдса, разделили чашечку капучино на двоих. Я мог бы купить себе отдельную кружку, но мне хотелось пить тоже самое, что и она. Я себе свою половину кофе отлил на блюдечко. Кофе сразу остыло и я его не допил.
Мы с подружкой еще никогда не целовались. Я ждал начало близости. Не знал, как к ней подступиться. Мы сфотографировались на фоне расписанных художником стен и стали обсуждать выставку «Мир тела», которая была путешествием в анатомию человека.
Я думал, надо уже расходиться, но не знал, поцеловать Полину или не поцеловать. Хотя был снег, но Полина была в обтягивающих чулках. Я хотел потрогать ее стройные икры и пожирал глазами ее ноги.
Около входа опять бегал голодный голубь и клевал снег.
– А может, у тебя все-таки есть хлеб? – спросила меня Полина.
– Нет, я не знал, что тут будет голубь, – сказал я.
– Ни у кого нету хлеба с собой? – спросила подружка у бомжей, которые стояли около входа в Макдональдс и что-то жевали.
– А ты спроси тама? Там полно хлеба у них! – посоветовала бомжиха со слезящимися глазами.
Полина пошла назад за хлебушком.
А я стал рассматривать голубя, он наклонил голову и смотрел на меня одним глазом. Он ясно понял, что я хочу его покормить.
Было видно, что он специально не отходит от входа и ждет, когда его кто-нибудь накормит. Это, видимо, был местный голубь.
Полина вынесла голубю румяную, жареную картошку, нарезанную ломтиками. Голубь стал ее клевать, клевал, клевал, но никак не мог расклевать. Куски картошки были слишком большими. Но голубь не сдавался. Он клевал, клевал, клевал, подбрасывал, теребил картошку, но она не влезала в его клювик. Он никак не мог ее расклевать и давился, брал в рот огромный кусок картошки и выплевывал его.
Тогда я поднял картошку с земли и размельчил ее на крошки.
Голубь набросился на крошки и стал их хватать клювом, быстро, быстро, одну за другой.
Но почему вокруг не было других голубей? Почему этот голубь был единственным у входа?
– А, может, это ручной голубь и ждет своего хозяина, который даст ему поесть? – спросил я.
– Все голуби знают, что люди их кормят, они все сообразительные, – сказала Полина.
А голубь опять стал пытаться склевать большие куски неразмельченной картошки.
Я еще раз размельчил ему еду, но… тут появилась кошка. Голубь убежал, прихрамывая.
– А кошку тоже надо покормить, пойду возьму ей еды, – сказала Полина и пошла в Макдональдс.
Когда Полина вернулась, кошки уже не было.
– А кошка оказалась глупой, она, в отличие от голубя, не дождалась, когда ее покормят, – сказал я.
– Ничего, по дороге найдем какую-нибудь другую кошку и покормим, – сказала Полина.
И мы пошли по дороге, смотря по сторонам, ища кошек.
А через десять лет я, проходя мимо этого Макдональдса, опять увидел голубя.
– Все повторяется, – записал я в блокнот телефона начало рассказа.
Но этот голубь сразу же улетел.
Тогда я стал ждать, что появится кошка. Хотелось бы, чтобы не было этих бесполезных десяти лет. Хотелось вернуть прошлое почему-то. Но кошка не шла. Не шла и не шла. Я подумал, если постоять здесь час, два, день, неделю, месяц, то тогда, может быть, кошка придет, как и в прошлый раз. Как и в прошлый раз. Но Полины все равно не было уже со мной. Мы расстались так и не поцеловавшись. И не пощупал я ее икры. Где она сейчас – я не знаю. Она, наверное, тогда была помешана на этих кошках, потому что у нее не было парня, а я этим не воспользовался, и уже никогда не смогу. Снег черный таял, жить не хотелось, вокруг была черная грязь. Сидели бомжихи, но уже другие. Полина может быть и хотела со мной затусить, но я не понял. Я постоял, постоял. Может быть, все можно было бы вернуть на круги своя, если бы здесь была Полина, но где она – я не знал.
(с) Юрий Тубольцев

Авангардная проза

Поехала крыша под карантин
Сидя на карантине, я увидел чёрта, да ещё и в деталях и не только на нем я увидел много деталей, а во множестве деталей нашей жизни и при том во всех одного и того же черта. И я стал замечать во всём чертовщину! Пока я карантинил и никуда не выходил, пустота вокруг стала заполняться чертями. Чтобы не было так одиноко, я стал себя изучать в зеркале. Смотрел, смотрел. И пришел к выводу, что черт кроется в деталях. Какая самая главная деталь моего тела — зрачок. И вдруг я увидел у себя в зрачке пляшущего чертика. Вот елы-палы, действительно черт, – подумал я. Действительно какой-то чертик у меня. Вот уж я никак не думал. А у других интересно — тоже самое. Я еще не знал, что я для себя пойму, если я в других глазах тоже увижу чертей. В этой задаче не было никакого смысла. Мне просто надо было узнать, есть у других черти в глазах или нет. Я не знал, зачем мне надо увидеть этих чертей и какой я из этого сделаю вывод. Вывод придет сам собой, если я увижу или не увижу, но сперва надо увидеть. Но зачем, я еще не понимал. Но все люди были слишком далеко. Я тогда побежал на улицу, там были одни черти. И я попросил людей: откройте глаза и не двигайтесь, мне надо посмотреть в Ваши зрачки. Но все от меня шарахались как от идиота. Я тогда подумал — надо поймать кого-нибудь и посмотреть — есть у него в глазах черти или нет?
Все окружающие были в масках, и я стал усиленно всматриваться всем в глаза. Некоторые смотрели мне в глаза взаимно. Некоторый взгляд отводили. Кто-то меня не замечал.
Тогда я стал подходить к людям поближе и всматриваться им у глаза усиленно.
– Ты что, на грубость нарываешься? – вспомнил я слова Высоцкого и стал нарываться на грубость.
Но ничего не получалось. Вялые, инертные прохожие на меня не реагировали. Им было неохота и некогда со мной связываться. Но я все смотрел, смотрел, и смотрел всем в глаза.
Потом карантин кончился, но у меня на всю жизнь осталась привычка смотреть в глаза.

Автоответчик
– Я люблю тебя, – сказал мне чат-бот.
– Если любишь взаимно, нажми один, если не любишь, нажми два, если хочешь обсудить — оставайся на линии.
– В целях безопасности все разговоры записываются.
– А если я на кнопочку нажму, тебе будет приятно? – спросил я у чат-бота.
– Если хотите повторить, нажмите на ноль, – сказал чат-бот.
– Ещё ничего не было, а ты уже — повторить! – сказал я чат-боту и бросил трубку.
Вдруг мне сразу перезвонили.
– Оцените качество нашего обслуживания. Если хорошее, то пять, если плохое, то ноль.
Я удивился и поставил им твёрдое четыре.
После того, как я поставил железяке “четыре”, я понял, шо хватил лишку в своей безграничной щедрости и плюнул в трубку.
Потом мне стало стыдно и я перезвонил, чтобы извиниться.
– Вам ответит первый освободившийся оператор, оставайтесь на линии. Предполагаемое время ожидания – 8 лет или 5, если Условно Досрочное Освобождение или скоро, если амнистия…. Ваш звонок важен для нас…

***

Адекват
– Молодой человек, а поцелуйте меня в носик, пожалуйста!
– Девушка, Вы что, так знакомитесь?
– Молодой человек, я так играюсь!
– А Вы какая зверюшка?
– Я плюшевая и пушистая!
– А я Вас сейчас отведу в магазин игрушек, и пусть там Вас там тискают!
– О! Всю жизнь мечтала о магазине игрушек, это то, что надо!
– Да… не тот мужик пошёл, не тот… – сказал стоящий около парень и поцеловал ее в носик.
– О! Кто первый встал, того и тапки! – сказала она и ушла с этим парнем.

(с) Юрий Тубольцев

Принято. Оценка эксперта: без оценки .