Я помню, как лихо и яро,
презрев трепачей и пижонов
давили фунфырик трояра
во здравие молодоженов.

А после всю ночь танцевали,
утешив себя денатурой
А утром проснулись в подвале.
и глянул сержант на нас хмуро.

Так все продолжалось паскудно,
так все завершалось противно.
Ведь дело случилось подсудным,
хотя и административным.

И вечер, кажется, не пуст
Помилуй бог, всего безделка,
но пища из знакомых уст
всегда вкусней, чем из тарелки.
И из знакомого пупка
как пьется водочка легка.

Лучше будет коль нету души —
значит попросту нечем грешить.
И пред Богом не станешь в ответ —
Коль Он есть, а души все же нет

Если шоколад растаял —
отчего ж замерзла ты?
Арифметика простая:
не простуда, так глисты,

не понос, так диарея,
Или воспалился глаз.
Исключаю гонорею —
это ясно не про вас.

Все равно, боясь микробов
и бактерий и бацилл
Я приду к своей зазнобе —
не таких еще лечил.

Пусть все вирусы лихие
разбегутся кто куда:
чудо сексотерапии
им сегодня преподам.

Нет рецепта лучше секса —
уж поверь в мои стихи —
и от почек и от сердца.
и от прочей требухи

Принимать, здоровья ради
доктор требует от вас
по четыре раза на день,
процедуры три за раз.

Я слышу твой голос — и водка становится колом,
а ноша на сердце ложится вдвойне тяжела.
И первым же словом вонзается в печень осколок,
как словно б судьба Прометею послала орла.

Твой голос звенит, нарастает как свист ятагана,
гнездо вьет в печенках, взрывается гневно в ушах.
Да что ты, родная. Да что ты. Какой же я пьяный.
Ведь только от голоса руки дрожат и душа.

Я крылья свои расправляю как белая птица.
Хотел бы взлететь — но наверно уже не смогу.
Под голос твой нежный мне хочется зверски напиться,
что больше не слушать всю эту больную пургу.

Напиться, забыться, укрыться хоть в призрачном сне бы
Ведь эти разборки мне так надоели уже,
что, честное слово — я б выпрыгнул в синее небо.
Но только на первом с тобой мы живем этаже.

Мне кофейная гуща – вчерашний день.
Воском в воду кап –
архаизм вообще.
Позвонить тебе почему-то лень.
Накручу гугл-мап
на столе в борще.

Поищу я тебя – где ж ты, милый друг.
неприкаян. пуст
бродишь одинок,
Пальцем в гуглу тык – и черчу я круг.
Из свекольных уст
нарисую “чмок”.

Будет холодно — в камине разожгу огонь.
Будет больно — фастум-гелем оботру ладонь.

И поглажу там где надо — в самый аккурат.
И за это не возьму я никаких наград.

Буду рядом неотвязно, даже надоем.
Чтоб не стало у любимой никаких проблем.

от тебя не стану бегать даже в «эти» дни.
Вот понять тебя не в силах — ты уж извини.

Я повис на елке
бесполезным грузом,
и ее иголки
мне щекочут пузо.

Ну снимай же с веток,
где же ты, родная..
Потерялась где то
вся любовь земная

Та меня шутихой,
в ком души не чаю,,
Расстреляет лихо
новый год встречая.

Улечу стеная,
гордый и свободный
в без конца и края
сумрак новогодний.

Ты, полная света,
вошла, как комета,
влетела в мой будничный сон.
Но я же в постели
одет еле-еле —
лишь в пару потертых кальсон.

Сказал:»извините»,
мадам, вы мне снитесь.
в немного неприбранном сне.
Прошу, ради бога.
лишь выждать немного
и снова явиться ко мне.

Сейчас быстро встану.
костюм свой достану.
и даже поглажу шнурки.
Но ты ждать не стала
такого финала
и плачу теперь от тоски.

Не боюсь слова «да» 
на вопрос  «не пора ли вставать»,
Не страшусь слова «нет»
на вопрос «не пора ль нам в постель».
Это все ерунда,
на условности трижды плевать.
Мчит нас кабриолет
в иностранный далекий отель.

На скрипучем диванчике кончится наша любовь
И в отеле пойдем в номера в разных зонах.
Может быть мы уже не мечтаем увидеться вновь,
так чего ж слов бояться, когда так природа резонна.

Не боюсь слова «смерть» я, лишь слово «инсульт»
наполняет коленки мои мелкой пакостной дрожью.
Вдруг гуманные медики овощ от смерти спасут,
а спасенным случиться — вот это до жути тревожно.

Вот нелепый недуг прикует по рукам и ногам.
Сверху мат санитарок, а внизу неотвязная утка.
И уже не уйти ни в туман, ни к иным берегам.
Вот такая зловещая шутка.

Что же песня не спета?
Снова кислая мина.
Белый свет – как копейка,
Что ни пуля, то мимо.

Расходились навылет
В бело-розовом скерцо
Две мишени живые.
Что ни слово – то в сердце.

Неумеренно слово.
Слишком много ошибок.
А гитара назло мне
Что ни нота – фальшивит.

Ну и что разбираться?
Вон гремят барабаны.
Белый мир словно святцы:
Что ни встречный, то ангел.

Что ни поп – то расстрига.
Что ни дьявол – святоша.
Как впервые на тризне
Неуютно и тошно.

Улыбаться, иль злиться?
Притворяться о чем-то?
Белый сон как молитва:
Что не в Бога, то в чёрта.

Хотел набрать брильянтов горсть, но с ними нынче туго.
Хотел оформить мерседес, но не хватило средств.
И вот ломаю голову — что подарить подруге.
Ведь без подарков — ясно — друг ей быстро надоест.

Ах милая, ведь выход есть, (чего в раздумьях маяться).
Нашел подарок — эксклюзив, лишь для тебя одной.
Ах,подарю тебе, душа, я солнечного зайца.
А хочешь — даже сразу двух. Ты только будь со мной.

Это новая проседь
Закрыла поникшие ветки.
Это новая осень
Расставила зимние вехи.

Это горечь снегов,
Провода
Телеграфных развалин.
Предвещение льдов –
Расставание из расставаний.

Золотой эполет –
Лист аралии выпал на плечи.
Снова в сумерках лет
Неуютный и скомканный вечер.

Стихнет пенье ручья,
И лягушки уснут при болоте
Тень опять не твоя
От свечи
На стене что напротив.

Ты мой непрочитанный доклад,
кем то сочиненный к Первомаю.
Прочитать доклад я был бы рад,
но на пятой строчке — засыпаю.

Пару литров кофе перед тем
я в громадном термосе запарю.
Подбодрю себя. Но вот затем
вновь я за докладом засыпаю.

Кто ж придумал этот тихий ад!
Ах, судьба! Горька твоя награда.
Ты — мой непрочитанный доклад
вот уже четвертый месяц кряду.

«У меня ли случится денежка,
у тебя ли случится денежка —
от судьбы никуда не денешься:
станем вместе ночь коротать.
То ли ветер пройдет сторонкою,
то ли печь громыхнет заслонкою,
тишина ли такая звонкая —
впору тополю опадать».
приморский поэт, Юрий Кабанков:

У меня ли бумажка сыщется,
у тебя ли бумажка сыщется.
На ветру так привольно дрищется —
сядем рядышком под кустом

То ли солнце ударит в голову,
то ли овод жигнет по голому,
предпочли мы обжорство голоду
и теперь сожалеем о том.

У тебя есть резинка от плавочек,
у меня есть резинка от плавочек.
Мы с рогатками у самых лавочек
схоронимся в парке с тобой.

Видишь там мещанина злобного,
засандалим сейчас прямо в лоб его,
Мы как судьи у места лобного
и ведем с мещанами бой.

У тебя ли найдется стопочка,
у меня ли найдется стопочка,
в беготне ботинки не стопчутся —
путь в ларек совсем недалек.

Под чужой устроимся вишнею,
а закуска — так это лишнее,
и помиримся — что там личного,
и вернемся опять в ларек.