И внезапно в глазах
мне видение ляжет,
среди будней своих
разбираюсь слегка

Дождик плакал в стакан
На покинутом пляже
Среди мусорных куч
Заблудившись слегка

Сегодня знает каждый гражданин:
Звонят при возгоранье ноль — один.
Но вот что делать, если нет пожара?
Знать этого не хочет ни один.



Достоин сожаленья тот поэт,
Что променял талант на звон монет.
Се – истина.
Об этом скажет каждый.
Но что талант,
Покуда денег нет.

Вряд ли станет лев мурлыкать,
Если льва за хвост схватить.
И, обидевшись, возможно
Не захочет вас простить.
Вот на этот самый случай,
Чтобы лев прости вас смог,
Вам всего иметь бы лучше
Пару самых быстрых ног.



Кто куда поутру,
На базар – кенгуру.
А оттуда в ГУМ,
А из ГУМа — в ЦУМ,
А потом в универсам,
А затем…не знаю сам.
Надо ж что-то в сумку класть,
Если сумка завелась.

Лимон, представьте, кислый.
А лук – заметим – горький,
Растет себе на грядке
Зелененький такой.
А вы, допустим, в принципе,
Немножко очень гордый
И лук, к примеру, режете
Недрогнувшей рукой.

Ну а в лимон без робости
Вонзили зубы жадно,
Иначе будет стыдно вам
Взглянуть другим в глаза…
Так кто же виноват тогда,
Что губы плотно сжаты.
И кто тому причиною,
Что нос утоп в слезах.

В старом каменном колодце,
Там, где эхо раздается,
А пичуга бойко вьется
Чуть поодаль – у крыльца,
По воде пошло движенье
И возникло отраженье –
Появилось искаженье
Недобритого лица.

Аж вода как будто сжалась –
Рябь кругами разбежалась,
Даже солнце задержалось,
Испугавшись глянуть вниз.
Вдруг на свет явилась щука.
Зубы у нее как крюки.
Как подпрыгнет — прямо в руки.
Говорит:
– я ваш сюрприз.

Вот теперь мели, Емеля.
Ведь пришла твоя неделя.
При каком таком при деле
Быть желаешь?
Отвечай.
Можешь стать купцом гильдейским,
Иль разбойником злодейским,
Гулеванить не по-детски,
Чтоб шампанское – как чай.

— Не хочу я слыть богатым.
Я желаю в депутаты,
Чтобы в каменных палатах
Защищать простой народ.
За достойную зарплату
Поучаствую в дебатах.
Будя нам ходить в заплатах!
Станет, знать, наоборот.

Тут к реке бежит Гаврила.
Сразу щуку хвать за рыло.
Говорит:
— Не тут то было!
Нет уж, милая, шалишь.
Ты меня устрой-ка тоже.
А не то, как дам по роже.
Ведь народ-от мой, похоже,
Без меня не защитишь.

Щука хвостиком махнула,
Левым глазом подмигнула,
Их моментом замахнула
В белокаменный дворец.
Вот, нашли здесь депутаты
И палаты и дебаты.
Лишь дела – ну как прокляты –
Не даются, и конец.

Долго думали, чай, думу.
А потом – кто в Ниццу дунул,
Кто в Париж, кто в Гонолулу.
Ведь у нас в стране зима.
А толпе, хоть обещали
Осчастливить всех в начале,
Напоследок прокричали:
«Разбирайся, мать, сама».

Белоснежный кремль на горке.
В нем Гаврилы и Егорки
И Емели-пустомели
Речи сладкие поют.
На колу висит мочало,
Начинай опять сначала…
Эх, Россия…
Мать твою!

Я помню, как лихо и яро,
презрев трепачей и пижонов
давили фунфырик трояра
во здравие молодоженов.

А после всю ночь танцевали,
утешив себя денатурой
А утром проснулись в подвале.
и глянул сержант на нас хмуро.

Так все продолжалось паскудно,
так все завершалось противно.
Ведь дело случилось подсудным,
хотя и административным.

И вечер, кажется, не пуст
Помилуй бог, всего безделка,
но пища из знакомых уст
всегда вкусней, чем из тарелки.
И из знакомого пупка
как пьется водочка легка.

Лучше будет коль нету души —
значит попросту нечем грешить.
И пред Богом не станешь в ответ —
Коль Он есть, а души все же нет

Если шоколад растаял —
отчего ж замерзла ты?
Арифметика простая:
не простуда, так глисты,

не понос, так диарея,
Или воспалился глаз.
Исключаю гонорею —
это ясно не про вас.

Все равно, боясь микробов
и бактерий и бацилл
Я приду к своей зазнобе —
не таких еще лечил.

Пусть все вирусы лихие
разбегутся кто куда:
чудо сексотерапии
им сегодня преподам.

Нет рецепта лучше секса —
уж поверь в мои стихи —
и от почек и от сердца.
и от прочей требухи

Принимать, здоровья ради
доктор требует от вас
по четыре раза на день,
процедуры три за раз.

Я слышу твой голос — и водка становится колом,
а ноша на сердце ложится вдвойне тяжела.
И первым же словом вонзается в печень осколок,
как словно б судьба Прометею послала орла.

Твой голос звенит, нарастает как свист ятагана,
гнездо вьет в печенках, взрывается гневно в ушах.
Да что ты, родная. Да что ты. Какой же я пьяный.
Ведь только от голоса руки дрожат и душа.

Я крылья свои расправляю как белая птица.
Хотел бы взлететь — но наверно уже не смогу.
Под голос твой нежный мне хочется зверски напиться,
что больше не слушать всю эту больную пургу.

Напиться, забыться, укрыться хоть в призрачном сне бы
Ведь эти разборки мне так надоели уже,
что, честное слово — я б выпрыгнул в синее небо.
Но только на первом с тобой мы живем этаже.

Мне кофейная гуща – вчерашний день.
Воском в воду кап –
архаизм вообще.
Позвонить тебе почему-то лень.
Накручу гугл-мап
на столе в борще.

Поищу я тебя – где ж ты, милый друг.
неприкаян. пуст
бродишь одинок,
Пальцем в гуглу тык – и черчу я круг.
Из свекольных уст
нарисую “чмок”.

Будет холодно — в камине разожгу огонь.
Будет больно — фастум-гелем оботру ладонь.

И поглажу там где надо — в самый аккурат.
И за это не возьму я никаких наград.

Буду рядом неотвязно, даже надоем.
Чтоб не стало у любимой никаких проблем.

от тебя не стану бегать даже в «эти» дни.
Вот понять тебя не в силах — ты уж извини.

Я повис на елке
бесполезным грузом,
и ее иголки
мне щекочут пузо.

Ну снимай же с веток,
где же ты, родная..
Потерялась где то
вся любовь земная

Та меня шутихой,
в ком души не чаю,,
Расстреляет лихо
новый год встречая.

Улечу стеная,
гордый и свободный
в без конца и края
сумрак новогодний.

Ты, полная света,
вошла, как комета,
влетела в мой будничный сон.
Но я же в постели
одет еле-еле —
лишь в пару потертых кальсон.

Сказал:»извините»,
мадам, вы мне снитесь.
в немного неприбранном сне.
Прошу, ради бога.
лишь выждать немного
и снова явиться ко мне.

Сейчас быстро встану.
костюм свой достану.
и даже поглажу шнурки.
Но ты ждать не стала
такого финала
и плачу теперь от тоски.

Не боюсь слова «да» 
на вопрос  «не пора ли вставать»,
Не страшусь слова «нет»
на вопрос «не пора ль нам в постель».
Это все ерунда,
на условности трижды плевать.
Мчит нас кабриолет
в иностранный далекий отель.

На скрипучем диванчике кончится наша любовь
И в отеле пойдем в номера в разных зонах.
Может быть мы уже не мечтаем увидеться вновь,
так чего ж слов бояться, когда так природа резонна.

Не боюсь слова «смерть» я, лишь слово «инсульт»
наполняет коленки мои мелкой пакостной дрожью.
Вдруг гуманные медики овощ от смерти спасут,
а спасенным случиться — вот это до жути тревожно.

Вот нелепый недуг прикует по рукам и ногам.
Сверху мат санитарок, а внизу неотвязная утка.
И уже не уйти ни в туман, ни к иным берегам.
Вот такая зловещая шутка.