Уважение к человеку, основанное на его истинных достоинствах, не связано с его успехами в учёбе или спорте. Оно проистекает из его добрых поступков, позитивного взгляда на мир и искренних, чистых намерений. Подлинная любовь к любимому человеку не требует материальных богатств, а основывается на искренних чувствах. Не ценить хорошего друга — это не значит считать его ненужным из-за его жизненных неудач или непривлекательной внешности. Скорее, причина в другом: равнодушному человеку просто безразличны его истинные ценности — доброе сердце, хорошие поступки и благородные качества.
© Айдар Замальдинов
Жизненный пост
Истинная дружба — это цветущий сад, где благоухают позитив, бескорыстие, взаимопонимание и забота. Фальшивые отношения — это ядовитые сорняки, проросшие на земле корысти и лицемерия, где эгоизм и выгода стали их питательной средой.
Крепкие отношения не подвержены сомнениям, как здоровое дерево не подвержено гниению. Финансовые трудности, недостатки внешности и скромный достаток не способны убить настоящую любовь. Она — мощное противоядие от любых жизненных ядов. Напротив, настоящие чувства, словно могучее дерево, пускают глубокие корни в плодородную почву любви, взаимопонимания и заботы.
В крепких отношениях доброта подобна старой, но любимой одежде. Её цвет, возможно, выцвел со временем, но она хранит тепло воспоминаний и бесценную пользу, согревая душу в холодные дни. Мы не можем просто так отбросить то, что служило нам верой и правдой, что стало частью нашей жизни.
В крепких отношениях уважение друг к другу подобно бережному отношению к садовым цветам. Мы не срываем их со злым умыслом, ведь они расцветают, даря миру своё тёплое, радующее присутствие.
В крепких отношениях, где нет места эгоизму и жажде наживы, расцветает красота. Здоровые корни питают прекрасные цветы, и такая связь постоянно развивается, становясь всё лучше и крепче.
Здоровые отношения, основанные на верности, честности и преданности, подобны дереву: чем глубже корни, тем сильнее оно противостоит любым невзгодам.
Подлинная любовь — фундамент крепких отношений. Взаимопонимание цементирует верность, а искренние чувства согревают души влюблённых.
© Айдар Замальдинов
Меж асфальтовых дней
Меж асфальтовых дней,
Среди серых камней
Золотой ручеек
Забурлил-зазвенел.
Лунный запах травы,
Шелестинки дождя.
Что найдешь ты, прохожий,
Сюда приходя?
На закате погаснут
Чужие следы
Да и знать ли тебе
О печалях воды?
Зачерпни и глотни.
Посиди – отдохни.
Золотой ручеек
Тебе песню звенит
Неле, невесте Уленшпигеля
Милая девочка, может неплохо,
Верно, неплохо, что вышло так:
Бродит по свету веселый пройдоха,
Пьянчуга,
бабник,
но не дурак.
Ходит и помнит твои ресницы,
Голосок, хрипловатый от спрятанных слез.
Знаю – сегодня тебе не спится,
Но многих бессонница гложет всерьез.
Вижу – не спится иезуиту,
Вижу – купчина не смежит век.
В замке какой-то подлец родовитый
Замер, не дышит,
Не гасит свет
Лишь потому, что во рву придорожном,
Дряхлым пальтишком укрывшись едва
Мирно храпит развеселый художник,
Урка и шут,
забулдыга и рвань.
Вот он нахмурился, вот озабочен…
Вдруг облегченно по-детски вздохнул.
Это с промозглой и стылой обочины
Он в твою комнатку заглянул,
Где наготове огромная кружка,
В погребе пиво и сыр, как живой.
Здесь его маленькая подружка.
Тут его жизнь. Тут бессмертье его.
Повторите неповторимое
Повторите неповторимое,
И оно окажется лишним.
Ну куда всем кагалом ринулись
Извиняться, молиться, злиться?
Ну к чему горизонты расхватывать –
Интересно вам , что ли, это?
И скрипите во сне кроватями,
И бессонница до рассвета.
Это утро будет пустячное,
Надоедливое и хмурое.
Будет тысяча первым, тяжкое,
Станет тысяча первым, мудрое.
Ночью сказка, а днем банальное
Снега медленного раскаянье.
Сколько сказок еще не знаем мы –
Только б было кому рассказывать
Совершите несовершимое,
И окажется труд напрасным.
И окажется он ошибкою,
Потому что окно погасло.
Вы бы пели туда до одури,
Пили свет окна, словно соты,
И кидались небрежно одами,
Но оно погасло – и всё тут.
Луч луны в ногах запинается,
Ночь опять – попутной оказией.
Сколько сказок еще не знаем мы.
Но уж некому их рассказывать
Помню я родителей волненье
Помню я родителей волненье.
Этого уже не повторить.
Когда я в один из дней рожденья
начал пить, курить и говорить.
Верно я рожден по жизни хватом.
Потому что был хотя и мал,
говорил сначала только матом,
слов других еще не понимал.
Времена потом пошли лихие:
детский садик, школа, институт.
Вот и стал писать теперь стихи я,
И они со мною все растут .
Но молю, о , Боже, дай мне чуда
детство золотое повторить.
Вот пройдет инсульт, и снова буду
пить, курить, и матом говорить.
Учение
Неудавшийся сонет
Каждый листик неповторим
Опадает — не сотворим.
Улетает — не удержать,
бесполезно за ним бежать.
Зимних листьев ночной букет
Увядает в моей руке.
Угасает — не отпоить,
пропадает — не сотворить,
Каждый встречный всего один,
Разминешься — назад не жди.
Разошелся — и потерял.
Отвернулся: и почта -зря.
Лишь дороги , как вожжи, в горсть.
И опять на Земле я — гость.
От усилий ли голос нем
От усилий ли голос нем
в тихом вечере,
у окна.
От надуманно-прочных схем
оторви меня, тишина.
Позабытое – суть ничто,
не согреет былым теплом.
Лишь ухмылка почтенных ртов
в белом сумраке,
за стеклом.
Оторви меня,
изничтожь,
оглуши меня,
напои.
Снова будет чужая дрожь
над непонятостью любви.
Чуть не плавятся
провода,
про погоду радио врет.
Голубая полоска льда –
окантовка чужих щедрот.
Снова голос хрипло молчит,
мысли музыкой увело.
Как прекрасны твои лучи
в белом сумраке,
за
стеклом
Слово убивает
Слово убивает,
и это, брат, бывает.
Порой иная фраза
вернее, чем ружье.
Но вот без приговора,
как будто злого вора
меня убило сразу
молчание твое.
Дыхание могилы
в молчании немилом.
И ждет меня в квартире
холодный стылый ад.
В прицеле фотографии
как под надзором мафии
внимательно, как в тире,
глаза твои глядят.
Впрочем, что шутки?
И мне уже не жутко.
Приговорен я к смерти —
так что еще терять?
И я такой немодный,
но мертвый и свободный,
по дискокруговерти
отправлюсь погулять
Ключи от круглой Земли
Действующие лица:
— Судья: Строгий, но с налетом житейской мудрости.
— Прокурор: Амбициозный, ищущий сенсаций.
— Фрося: Простая женщина, заботящаяся о кошках, любящая танцы и знакомства.
— Адвокат: Остроумный, циничный.
— Судебный пристав: Молчаливый, исполнительный.
Место действия: Зал суда.
АКТ I
СЦЕНА 1
Зал суда. Судья сидит за столом. Входит Прокурор.
Прокурор: Ваша честь, есть важное дело. Нужно проверить, знает ли одна гражданка, а именно Фрося, что Земля круглая.
Судья: (Слегка приподнимает бровь) Прокурор, вы уверены, что это дело стоит нашего внимания?
Прокурор: Уверена, ваша честь! Это вопрос фундаментальных знаний! Общественная безопасность!
Судья: (Вздыхает) Хорошо. Каковы ваши предложения?
Прокурор: Я предлагаю прицепить к Фросе микрофон. Пусть она пока занимается своими обычными делами: кормит кошек, танцует, знакомится. Мы послушаем, что она говорит, и таким образом проверим, знает ли она, что Земля круглая.
Судья: (После паузы, задумчиво) Интересное решение. Суд постановляет: прикрепить к гражданке Фросе микрофон. Прослушивание вести круглосуточно. Цель: получить показания о ее знаниях относительно формы Земли.
Судебный пристав: (Кивает, уходит.)
АКТ II
СЦЕНА 1
Прошло некоторое время. Зал суда. Судья, Прокурор, Адвокат, Фрося (немного растерянная).
Судья: (Обращаясь к Фросе) Гражданка Фрося! Мы прослушивали вас целый год!
Фрося: (Удивленно) Прослушивали? Меня? А зачем?
Судья: Чтобы выяснить, знаете ли вы, что Земля круглая! И, знаете ли, выяснилось… Вы ничего не знаете! И даже отрицаете, что Земля круглая!
Фрося: (Шокирована) Как это? Я знаю!
Судья: Мы слушали вашу «бубнежку» целый год! Ни слова о круглой Земле! Только про кошек, про танцы, про новых знакомых.
Фрося: (Слегка обиженно) А вы не могли бы мне сразу объяснить, что вам от меня нужно? Я бы вам сразу сказала, что знаю, что Земля круглая. Вы зачем исподтишка, в спину меня прослушивали, что я там бубню, а прямо и честно спросить, помню ли я, что Земля круглая, мне не предложили?
Адвокат: (Хихикает, затем громче) Ха-ха-ха! Ее не так допрашивали!
Судья: (Пожимает плечами, с улыбкой) Се ля ви, жизнь есть жизнь!
В зале суда раздается смех. Фрося смотрит недоуменно, но потом тоже начинает тихонько смеяться.
Судья: (Серьезно, но с улыбкой) Гражданка Фрося, оказывается, вы знали, что Земля круглая. А в ходе тайного прослушивания это не выяснили.
Судья: (С улыбкой) Фрося, вы не виновны!
Фрося: (Усмехается) А кто бы спорил?
Судья: (Смотрит на Прокурора) Оказывается, кто-то поспорил, знает ли Фрося, что Земля круглая. И мы целый год этот спор разрешали.
Все в зале суда смеются.
Занавес.
(с) Юрий Тубольцев
Смешной до жути
Смешной до жути,
Вежливый до колик
Еще нечесан,
Но побрит уже,
Печали
Нудавшийся осколок
Бренчит гитарой в третьем этаже.
Обрывки полупамятной беседы,
Клочки полуистлевшего листка…
А рядом
Разъяренные соседи
Молотят в стены
И по потолкам.
Но звуки рвутся,
И живут отдельно,
Взлетают, невесомы и легки.
Который раз спустилась ночь на Землю.
Который раз?
Какая из скольки.
Слово «поцелуй, как слово «мёд»
Слово «поцелуй», как слово «мед»,
Сколь ни говори — не подсластит.
А скорей совсем наоборот.
Ничего, родная, не грусти.
Я вернусь. Под звук хрустальных струй
солнца к нам опустится тепло.
Мы не скажем слова поцелуй,
лучше поцелуемся без слов.
А пока закрой-ка словари.
Вышло ждать — так знать тому и быть.
Только слово «мед» не говори,
чтобы вдруг оскому не набить.
Ты не танкист
Чой-то вспомнилась шикарная история. .Как-то раз меня опубликовали в общесоюзном журнале «Агитатор». Чуть ли не Черненко его тогда редактировал. (Впрочем, Черненко, отработав пару лет костылем полностью маразмировавшего Брежнева на всяких торжественных междусобойчиках,, уже готовился сменить Андропова на посту генсека)
А работал я тогда художником на мебельном комбинате. Уникально, что у них и ставка такая была — в отделе главного конструктора . Так что запись в трудовухе была соответствующая — художник-дизайнер. (обычно же на производстве оформителей оформляют кем попало,).
И вот, чтоб облегчить себе труд (а время было жуткое, жутчайшее, я бы сказал, снабжение мерзопакостное, — никаких инструментов оформительских не было в доступе, , все приходилось по-кулибински творить самому из подручных средств), сочинил я для объявлений плакатную авторучку Переточил из банальной перьевой с открытым пером. А кроме чернил заправлял туда анилиновые красители для ткани — так что была у меня недурная палитра, причем, для каждого цвета — отдельная ручка. А объявлений там бывало по три-четыре штуки новых в день и народ около доски объявлений стал застаиваться как у выставочного стенда. Тем более, что я играл не только красками, а и рукописными плакатными шрифтами: антиквой, готикой, итальянским, уставом и т. д. И я решил осчастливить советское человечество и тиснул заметулю в «Агитатор» — была у них рубрика «В помощь оформителю».
Сперва получил шедевральный ответ. До сих пор наизусть помню. «Ув. тов. Чинаров. Ваше предложение по модернизации авторучки перьевой мы ВСЕСТОРОННЕ (Так!!!) изучим. И если сочтем возможным, подготовим для публикации»
О как! Я прямо таки на минутку почувствовал себя Ленином оттого что мои труды такие люди ВСЕСТОРОННЕ изучают. Но потом, после полугода всестороннего изучения, опубликовали. Гонорар тоже помню: 4 рэ 42 коп.
НО ЭТО ВСЕ ПРИСКАЗКА. Вдруг вечером позвонили мне мама и тётя друга — он тогда жил на материке , они же оставались в Южном (очевидно вечера проводили не совсем всухую). И вот начали качать претензии. Которые касались подписи заметули, где я себя обозначил как художник — согласно реальной своей должности на тот момент.
Прямо по Жванецкому, из репризы для Карцева и Ильченко.
— Ты не кассир.
— Ну а кто я?
— Не кассир.
— Ну а кто я, а кто я?
— Ты танкист. Я тебя узнал. Ты убил кассира. Труп в сейфе. А кровь смыл Ты же смыл всю кровь. Зачем ты смыл кровь!!!
В общем они рассказали мне много интересного про меня и моих родных собрались спьяну писать в «Агитатор» заявление о том что я гнусный обманщик и выдал себя не за того, какой я есть гнусный гад в реальности. Что сам я никакой не художник, потому что ОБРАЗОВАНИЯ у меня нету.
Я коротко объяснил, что так официально называется моя сегодняшняя должность, которую я занимаю уже больше двух лет, и кинул трубку, Уж не знаю, писали они жалобу или нет, больше я с ними не общался ни разу. С «Агитатором», кстати, тоже — другого случая сразу не подвернулось, а там и перестройка пришла и журнал сдох потихоньку.
Кого там в ночь нелегкая нарыла
Кого там в ночь нелегкая нарыла?
Лицо в пушке. Окошко вдалеке.
Да не окошко, зеркало. Там рыло.
И все оно в пуху, а не в пушке.
Лишь ветер одиноко ноет дверью.
Фонарь за шторкой…Тополь у крыльца.
Наперник пуст. Сквозняк гоняет перья,
А пух- на рыле моего лица.
