Размышлизм физический

Как то в природе случился каприз.
С ветки упало яблоко вниз –
Прямо ученому по голове.
И затерялось в пышной траве.

Жизнь – словно лента большого кино.
В ней происходит все, как должно.
Если б сидел под кокосом Ньютон,
Он не успел бы открыть свой закон

Врасплох

Застала врасплох.
Красотой опьянённый, затих,
обеспрекословлен твоими
очаронеровностями.
Крепчало, росло
ощущение: скоро взлетим,
а я не успел пристегнуться
ремнём хладнокровности.

Коснулась… Мой бог,
в безвоздушном пространстве парю,
и нет мне пути, кроме: сдаться
в твой ласковый плен в ночи…
Проснулся врасплох.
Ну, конечно, такому старью
ты разве могла бы досниться
до финишной ленточки?

Одураченный Мефистофель

– «Так не бывает!» – злобно скалясь,
орал Мефисто на Гуно.
– «Твой оказался доктор Фауст
лгуном!
Он обещание нарушил:
взял Маргариту при луне,
а после отдал богу душу,
не мне!»

Везу паровоз

Я везу паровоз на спине,
потому что везун вездесущий.
Одолел он меня выше всех степеней,
прочь воротит с души, лишь взгляну я в глаза его сучьи…
__________________________
На лопатках мозоли растут, как колхозное просо,
мне бы сбросить его, будто грязный тяжелый мешок.
Но подумаешь – так непростительно просто,
и к тому же, по ходу, смешно.

Я, допустим, смогу: я уверен, устойчив, усидчив!
Только душу из пор пропитал пот насквозь…
Вот неведомый кто-то презрительным прозвищем кличет:
“Паровозовоз!”…
24.07.2017 г.

Принято. Оценка эксперта: 27 баллов

Двадцать пятый трамвай

Синеокий трамвай

перелесками избранных мыслей

протекал по саванне

с печально-горбатым лицом.

И серебряный век –

в этом именно траурном смысле –

оказался пред нами случайно

большим подлецом

 

Кончен праздничный бал –

И ощерились яростно двери,

Пожирая в себя

Вытекающий бурно народ.

Эти двери вцепились в меня,

словно хищные звери.

Или звери как двери?

Или может всё наоборот?

 

Только знаю наверное:

Съедены сраму не имут.

Ведь за дверью уже –

Никуда, низачем, никому.

А услужливый критик

пусть топает лесом и мимо.

потому что и сам я себя

Никогда не пойму.

Ухо Ван Гога

 

Шелест Ван гог

С Гогеном перессорившись, Ван Гог

Летел на друга с бритвой со всех ног!

Но тут ему Гоген подставил ножку,

И сам Ван Гог порезался немножко.

 

Не знал безумный наш Ван Гог Винсент,

Что виноват во всём всегда абсент!

Не пил бы, не пришлось терять, ей богу,

Ни ухо, ни друзей своих Ван Гогу.

Несостоявшаяся дуэль (правильный выбор оружия)

Злодей-комар, гвардеец кардинала,
Он кровушки моей попил немало,
Своею шпагой исколов мне грудь.
Изрёк ему я: «Не сочти за труд
Мне предъявить лицензию, убивец.
Ах, нет её? Что ж, подлый кровопивец,
Чтоб мы с тобой сегодня были квиты,
Изволь же почитать мои стихи ты!».
Комар слегка, конечно, удивился,
И сам благоразумно удав/л/ился.

Поэт и обед

Мой любимый супчик
Разогрей к обеду.
Позади далекие края.
Я к тебе приеду,
Я к тебе приеду,
Прилечу, любимая моя.

Мне купи на полдник
Булку с простоквашей.
Булку в простоквашу опусти.
Ни тебя умнее,
Ни нежней, ни краше
Никого на свете не найти.

Но не разогрела
Вермишель на ужин.
Разве ты б так сделала, любя?
Я тебе не нужен?
Я тебе не нужен!!!
Я опять уеду от тебя

Роман поэта

Подружка – милая игрушка,
Но всё ж не вещь, не чемодан.
Она – жилетка и подушка,
Она ж дороже, чем роман.
Роман в стихах, чего же боле?
Учил поэт, наверно, в школе.
Занятно, что не разучился,
Дар лёгкий в жизни пригодился…

Принято. Оценка эксперта: 16 баллов.
Гейша или друг?

Вторая ода Дуэлиту*

Литературная Россия. Литературная газета. Литературная победа.
Литература день и ночь.
Ведь говорилось: не читайте, друзья, до самого обеда
Советских, светских, заграничных, и прочих, прочих, прочих… Прочь!
А то порой читаешь «Правду», и хочешь вычитать в ней правду.
Но там своя такая правда, для разных правящих элит.
Вот и подумаешь, а надо ль в официальные тирады
Вникать, втыкать «свиное рыло»? Уж лучше “добрый Дуэлит”.

*Первая ода была написана в самом начале моего “творческого” пути здесь: Параноидальная ода Дуэлиту

Философия труда

86667620_3185107_millioneri (1)

 

 

 

 

Фортуна часто бывает зла.

Порой не выпросить и горстку вшей.

Кому-то – уши от туши осла.

Кого –  пинками прогонит взашей.

 

Но и над Фортуной есть господин.

Вот приказал бы однажды ей он:

– Слушай, Чинаров у нас один,

Выдай-ка ты ему миллион.

 

Уж до мозолей трудился бы я,

Свой миллион считая весь год.

А то Фортуна такая змея,

Вдруг половину себе загребет.

 

Только считая, вошел бы в азарт.

Не для далёка прекрасного, нет –

Выдала б следом еще миллиард –

Я бы считал хоть тридесять лет.

 

К черту покупки, не суйте мне тут

Золото – ваш презренный металл.

Я б не забросил свой славный труд.

Я бы считал,

и считал,

и считал.

 

После мне скажут – конечно соврут,

Что деньги – это дорога в ад.

Но каждый, кто мой осуждает труд,

Рад посчитать был бы свой миллиард.

Ахинея

Ах, не с нею. Врозь… Воплощением грёз
Ослепила, нежданный подарок.
Ахинею нёс, думал, всё всерьёз,
Отцепила абракадаброй.

Отшутилась, мол, ты не сам пришёл,
Это черти нам ребусы чертят,
Вот впустила в дом, но пока ещё
Нет ответа: мне предан до смерти,

Или просто так, за любовь – пятак,
За надежду – пустые желания?
И вопрос, устало заполнив уста,
Агнцем нежным застыл на заклание…

Были с ней мы врозь… Если б всё всерьёз,
Может, просто, без всяких сомнений,
Словно тень, прирос, и, как верный пёс,
Так всю жизнь бы таскался за нею.

Рубайат о разбитой чашке

REKAM DIGITAL CAMERA

Где-то на таинственных пирах

Моя чаша разлетелась в прах.

Дрогнула рука от дальних громов.

Поселился страх в моих мирах.

 

Повидал я много разных бурь,

злую битву волн и неба хмурь,

А сейчас раскокал чашку с ромом.

Или это возрастная дурь?

 

Но в душе уже не благодать –

Ничего  в тумане не видать.

Коли к рому чашки нет, отныне

Что ли мне задаром пропадать?

 

Доктор говорит – конечно в морг.

Дескать что за неприличный торг.

За неуваженье к медицине

Применить придется меры орг.

 

Нет, не примет доктора душа –

В деле он не рубит ни шиша.

Я бреду, своей судьбой  ведомый,

Мимо морга к дому, не спеша

 

Верю я – судьба совсем не зла.

Чашка все равно была мала.

Было б только дома вдоволь рома,

Можно пить его и из горла.

 

 

ЗлОсловье

Не так уж грех порою страшен, как злословье
Доброжелателей, что сразу уйму слов
Бестактных на поверхность тащат, словно
И не слова они, а уши у ослов.

Вот так же, как на грех, подчас суровый критик
Достанет так, что ни отбиться, ни послать…
И думаешь, куда ты влез неосмотрительно?
Уж лучше взял бы в собеседники осла.